«МЫ — СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПАРТНЕРЫ»

— Господин министр, не раз доводилось слышать, что Президент Казахстана Нурсултан Абишевич Назарбаев много внимания уделяет проблемам армии республики. Так ли это на самом деле?

— Президент республики является Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами Казахстана. С обретением суверенитета Казахстаном первый же документ по созданию Вооруженных Сил подписал именно Назарбаев. С этого дня глава государства пристальное внимание уделяет становлению и развитию армии. Я порой удивляюсь, как он все помнит, как держит в уме такой массив информации. Ведь у него, кроме осмысления положения дел в армии, еще множество государственных проблем. Тем не менее факт остается фактом — мы в министерстве обороны с заместителями, экспертами порой сидим, ломаем голову над какой-то проблемой, а к Президенту приходишь — и он в течение нескольких минут находит правильное решение.

Второй важный момент — стремление Президента лично поучаствовать в учениях казахстанских Вооруженных Сил. Один-два раза в год он обязательно находит для этого время. Президент не отбывает какую-то дежурную повинность. Он очень четко понимает дело, знает, что и почему происходит. В этом году глава государства участвовал в учении «Или». Оно прошло недалеко от Алматы. Было организовано форсирование водной преграды. Нурсултан Абишевич дал высокую оценку действиям личного состава. Он вообще старается как можно чаще выступать перед солдатами и офицерами.

Одним словом, жизнь войск Верховный Главнокомандующий знает досконально. А значит, может оказывать и конкретные контроль, помощь, поддержку.

— Мухтар Капашевич, встречались ли Вы с Назарбаевым до нынешней совместной работы?

— Впервые Нурсултана Абишевича Назарбаева я увидел в Кремлевском Дворце съездов во время Всеармейского совещания Советских Вооруженных Сил. Это был последний форум. Тогда была очень серьезная неразбериха и в армии, и в стране. К нам прибыли Борис Ельцин и Нурсултан Назарбаев. Нурсултан Абишевич выступил и рассказал о ситуации откровенно, без прикрас. Я служил тогда в Туркмении. Помню, что Назарбаеву офицеры и генералы аплодировали стоя.

— Чтобы построить современные вооруженные силы, без реформ, видимо, не обойтись…

— Реформы в казахстанской армии во многом уже завершены. Существует военная доктрина республики, есть и программа строительства вооруженных сил. Во всяком случае, мы определились с основными стратегическими направлениями, с дислокацией частей и соединений. По известным определенным причинам усиливаем южное и каспийское направления. Этот момент, кстати, одинаково важен как нам, так и России. В первую очередь потому, что здесь пролегают маршруты наркотрафика, в этих регионах пытаются нелегально провозить оружие и боеприпасы. Вообще статус Каспийского моря до сих пор не определен. Это не может способствовать стабильности. Россия и Казахстан в этом вопросе уже определились и достигли согласия, а вот некоторые другие заинтересованные стороны — пока нет. Определенность же по ситуации в регионе со стороны России и Казахстана позволяет нам четко распределять силы и средства.

— А что Вы можете рассказать о концепции построения Вооруженных Сил Казахстана?

— Территория нашей республики составляет 2 миллиона 800 тысяч квадратных километров. Население — немногим более 15 миллионов. Эта особенность не могла не быть заложенной в концепцию строительства современной армии Казахстана. С одной стороны, для такой обширной территории нужно иметь огромные вооруженные силы. С другой — нет в этом смысла. Ведь у нас миролюбивая внешняя политика, оборонная доктрина, мы много усилий затратили на создание пояса безопасности для Казахстана. Поэтому в концепции строительства Вооруженных Сил у нас закреплено — малочисленная, но высокоподготовленная, профессиональная, мобильная и технически оснащенная армия.

В составе Вооруженных Сил Казахстана Сухопутные войска, Силы воздушной обороны, куда входят Военно-воздушные силы и силы Противовоздушной обороны, а также Военно-морские силы и Аэромобильные войска. Кстати, эти войска неоднократно подтвердили свою хорошую подготовку и сегодня постепенно, образно говоря, поглощают сухопутные части. Наши морская пехота, спецназ входят именно в Аэромобильные войска. Думаю, что в недалеком будущем именно эти войска будут основой мобильной составляющей всех наших Вооруженных Сил.

Отдельным видом у нас являются Ракетные войска и артиллерия. Они себя полностью оправдали. Нас полностью удовлетворяет подготовка и ракетчиков, и артиллеристов. У них свой полигон, своя программа обучения.

— Военнослужащие казахстанской армии в разговорах не без гордости отмечали, что их вооруженные силы — профессиональные.

— Мы перешли на смешанный принцип комплектования вооруженных сил. Предполагаем иметь в армии до 80% контрактников-профессионалов. Большое внимание уделяем подготовке сержантского состава.

— Как преодолевали в Вооруженных Силах Казахстана проблемы в материально-технической оснащенности?

— Сегодня идет процесс перевооружения казахстанской армии на новую технику. Мы составили специальные планы на этот счет, имеем определенные прогнозы и ведем работу постепенно, без особой спешки. На первом этапе мы проводим ремонт и модернизацию имеющейся военной техники и вооружения. Вы понимаете, что это в основном еще советские образцы.

Мы вывели тыловое и техническое обеспечение в отдельный вид. Оборонная промышленность вообще отделена от министерства обороны. У нас есть компания «Казахстан инжиниринг» — все оборонные заказы ушли туда. Ремонтные же структуры остались в армейских рядах. Что касается тыла, то тут проблем мы никаких не испытываем.

Наша техника, увы, устаревает. Конечно, многие образцы еще вполне конкурентоспособны. Взять, к примеру, самолеты Миг-31, Миг-29, Су-25, танк Т-72, БМП-2, БТР-80. Новое стрелковое вооружение покупаем у России. Самое серьезное перевооружение у нас будет по линии военной связи. Вооруженные Силы Казахстана полностью переходят на цифровую связь. Мы пошли по такому пути — закупили пробные партии радиостанций различных образцов в Англии, Италии, Израиле. Посмотрим, как эти системы работают, как они себя проявят в различных условиях, и затем остановим свой выбор на тех или иных образцах. Выберем, одним словом, самое лучшее.

Есть новшества в тыловом обеспечении. Скажем, все солдатские столовые у нас перешли в частные руки. Теперь все должности и поваров, и хлеборезов, и начальников столовых — в руках гражданских специалистов.

— В Российской армии идет эксперимент по вышеназванной проблеме. В этой связи интересен ваш опыт.

— С 1998 года мы начали переводить столовые в частные руки. Кстати, переходили с боем. Далеко не все командиры частей сразу и безболезненно согласились на изменения. Зато сегодня, когда уже все пищеблоки в частных руках, мы забыли, что такое происшествие в столовой. Более того, частники стали намного качественнее готовить, соблюдать чистоту и порядок без всякого нажима. Если солдат по каким-то причинам недоел или опоздал к обеду, то его обязательно накормят. Командиры лишь проверяют качество пищи. Кстати, мы теперь не думаем и о проблеме заготовок продуктов. Помните, как было раньше — завез или не завез, заквасили или не успели, хватит чего-то или нет?! Постоянные тревоги, постоянная головная боль у командира части. А сейчас ни тебе складов, ни тебе начальников складов…

Еще одна существенная подвижка — у нас солдаты в караул не заступают. Мы помним, что многие беды и несчастные случаи происходили как раз в караулах. В казахстанской армии выполнение охранных функций различных объектов возложено на военизированную охрану. Немаловажный нюанс и в том, что мы набираем в военизированную охрану отставников. Как правило, уволенные в запас по возрасту офицеры и прапорщики с удовольствием идут на эту службу. Им работа знакома до мелочей. Они получают нормальную зарплату. К слову, у нас было уже несколько случаев нападения на склады, и должен с удовлетворением отметить, что охрана действовала наилучшим образом.

В целом принятые меры в этих вопросах позволили нам сконцентрироваться на полноценной боевой подготовке.

— Как выстраивается военнотехническое сотрудничество с другими странами?

— Главным нашим партером в военно-техническом сотрудничестве, конечно, является Россия. Все то, что мы закупаем у россиян, идет по так называемым внутренним закупочным ценам. Я неоднократно беседовал с министром обороны Российской Федерации Сергеем Борисовичем Ивановым, с его заместителями на тему новых вооружений, которые разрабатываются в России. Мы постараемся в этом вопросе идти в кильватере. Все то, что будет приниматься на вооружение в Российской армии — самолеты, ракетные системы, бронетехника… со временем, надеюсь, появится и у нас. Постараемся, чтобы основные системы у нас были совместимы. Это важно для взаимодействия в рамках многих совместных международных программ и соглашений.

Хорошее военно-техническое сотрудничество достигнуто у нас с Великобританией, Францией, Китаем. Налаживаются отношения с Германией. Какие-то шаги в этой области сделаны в отношении Украины.

— Расскажите подробнее о подготовке кадров…

— Для нас эта проблема остро стояла в 1992–1994 годах. Вы сами понимаете, что происходил определенный отток военных кадров. По понятным причинам люди возвращались к себе на родину. В Украину, Белоруссию, Россию. Скажу откровенно, определенный кадровый голод нам пришлось испытать. В то время учебное заведение было одно — общевойсковое командное училище в Алматы. Сейчас оно называется Военным институтом Сухопутных войск. На базе Актюбинского института гражданской авиации мы создали военный авиационный институт. Готовим там летчиков и инженерно-технический состав. Создали мы Военный институт радиоэлектроники и связи в Алматы. Год назад мы образовали Военный институт иностранных языков и Национальный университет обороны. Наш университет — это своеобразный прототип союзной Академии Генерального штаба. Выпускники университета назначаются, как правило, на высшие командные должности.

Что касается программ подготовки военных специалистов, то в этом году мы начали переход на многоуровневое обучение. Первой ступенью здесь являются обычные школы с их начальной военной подготовкой. Потом идет Кадетский корпус, где готовят сержантов. В самом военном институте еще два уровня: 5-летнее обучение с высшим образованием и 4-летнее со средним военным образованием. До командира роты можно дослужиться со средним военным образованием. Выше — только после 5-годичного обучения. Командиром бригады и выше можно стать после окончания военного университета.

Если говорить о подготовке кадров за рубежом, то тут приоритет, конечно, принадлежит России. Около 700 военнослужащих у нас учится в России. Часть — на льготной основе в рамках договоренностей по линии Организации договора о коллективной безопасности. В основном мы готовим в братской республике остродефицитных специалистов и специалистов, которых требуется небольшое количество. Важно, что в процессе обучения происходит и обмен опытом. Что нового в программах, какие интересные формы и методы используются преподавателями…

— Оправдывают ли себя контрактники?

— Я уже говорил, что у нас смешанный принцип комплектования Вооруженных Сил. В силах Противовоздушной обороны, к примеру, у нас солдат срочной службы нет вообще. Есть и некоторые бригады, особенно в Аэромобильных войсках, где тоже все военнослужащие — контрактники.

Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что с ними работать намного проще. Это и высокая степень личной выучки, и умение грамотно обслуживать технику и вооружение, и четкая работа на учениях. Поверите или нет, но некоторые солдаты до такой степени подготовлены, что порой начинают на полевых занятиях, так сказать, лихачить. Их попросту приходится сдерживать!

— Как удалось плавно перейти к внедрению в войска контрактников?

— Так совпало, что у нас в армии было существенное повышение денежного довольствия, и мы не упустили возможность перейти на контрактную службу.

— Только деньги сыграли свою роль в привлечении на контрактную службу?

— Нет. Тут и государственные гарантии, и обеспечение военной формой одежды, и перспективы обзавестись собственным жильем. К тому же сейчас у нас хорошо идет строительство малосемейных общежитий. Хотя там небольшие, в основном однокомнатные квартиры, но есть свой санузел, есть и кухня. Вот такие условия вполне по душе контрактникам.

— Почему же тогда в армии смешанное комплектование?

— Около 20–25% мы оставляем солдат срочной службы, потому что у нас в армию набирают на конкурсной основе. Мы выбираем призывной ресурс всего на 20–15%! Могу по секрету сказать, что у нас сегодня 2 призыва практически на 100% с высшим образованием. В казахстанской армии перешли на годичную службу. И тут тоже мы выиграли. Солдаты грамотные, подготовленные. С ними приятно даже общаться.

— Проблемы дедовщины в профессиональной армии, по логике, должны быть не столь острыми…

— Проблем с дедовщиной в армии сегодня практически нет. (Улыбаясь, стучит по дереву.) Этому способствовали принятые своевременные меры, те же частные работники в столовых и та же военизированная охрана…

Но в контрактной службе тоже есть свои особенности. Мы убедились, насколько важно досконально изучить кандидата в контрактники. И уже выработали определенный алгоритм в работе. Благодаря жесткому отбору, узнаем, где жил призывник, как учился, в какой семье рос… К тому же существует как минимум 2-месячный испытательный срок. Только после него кандидат в контрактники проходит аттестацию и подписывает документы.

— Подписывает и…

— И сразу получает не 7–8 тысяч зарплату, а 25–30 тысяч. Как видите, есть стимул для службы.

— И все же вернемся к 20% срочников. Зачем они?

— Оставили мы их для подготовки резерва. Срочники — это тот массив, в котором мы проводим испытания для будущих контрактников. Это полигон, лаборатория, если хотите. Это возможность для потенциальных кандидатов в контрактники испытать себя, закалиться, понять — нужно мне идти в армию надолго или нет. А нам посмотреть на человека и выбрать. — А военкоматы тут как задействованы?

— У нас очень жесткий спрос с сотрудников военкоматов. Если какой-то сбой или прокол — спрос самый суровый. Не так давно у нас принят Закон «О воинской обязанности и воинской службе», в котором четко сказано, что до принятия присяги мы имеем право вернуть призывника. Мало ли какие проблемы со здоровьем или еще с чем-то. Но отвечать кому-то все равно придется. Почему такого человека призвал военкомат?

— Ваша гордость, наверное, Аэромобильные войска?

— Да, это хорошо подготовленные части. В них служат целые подразделения, которые, например, свободно владеют иностранным, в первую очередь английским, языком.

— Довелось недавно самому видеть, как выучены солдаты двух бригад Аэромобильных войск в Талдыкоргане и Капшагае…

— Нормально? Мы хотим довести выучку и оснащенность бригад до самых высоких международных стандартов. Работать еще есть над чем.

— А «Казбат»?

— В миротворческом подразделении «Казбат» до 80% личного состава побывали в Ираке, где выполняли миротворческие задачи. Подразделение вооружено современным стрелковым оружием, приборами ночного видения, новыми средствами связи и хорошо зарекомендовавшими в условиях миротворческих операций американскими армейскими внедорожниками «Хаммерами».

— Многое зависит, наверное, и от командующего аэромобильными силами?

— Безусловно. Это генерал-майор Мурат Майкеев. Он мой воспитанник и, не побоюсь громких слов, задает в Аэромобильных войсках тон. Кстати, он был в центральном аппарате Министерства обороны главным воспитателем в наших вооруженных силах. Поработал год или полтора и попросил вернуть его в войска. Мы решили доверить ему ответственный участок и не прогадали.

Сегодня можно уже смело говорить, что у Майкеева отличные командиры бригад. Скажу честно, что люди на глазах растут. У нас была так называемая придворная бригада в Алматы. Она была, как будто Богом проклята. Столько мы командиров сняли в ней! И вот уже 3 года, как она в составе Аэромобильных войск. Солдаты и офицеры надели голубые береты, тельняшки, и все словно волшебным образом изменилось.

Понятно (улыбается), волшебство тут не причем. Я запретил надевать береты до выполнения всем личным составом специальных нормативов. Вот тут-то и началось. Реально — один за всех и все за одного.

— Расскажите об еще одном новшестве — сержантах рот, батальонов, бригад…

— Это нововведение шло не так просто. Сами еще толком не понимали, к чему можем прийти. За основу, не стану скрывать, взяли американский опыт. Но свои особенности заложили существенные. Вначале тщательно выбрали парней. Начиная с батальонного звена — обязательно с высшим образованием. Все они до сержанта всех вооруженных сил — профессионалы высокого уровня. Важно, что эти люди процентов на 40–50 получают больше денежное довольствие по сравнению с простым контрактником.

Поначалу собралось около 200 человек кандидатов на должности главных, так сказать, сержантов. Начали беседовать с людьми. А что к чему — мало кто понимал. Комбриг говорит, к примеру, ну вот, вы будете сержантом роты, идите. Вижу, так дело не пойдет. Все это завершил, дал 2 месяца на подготовку и вновь объявил конкурс. Первую партию проверяли, как никогда. Потом отобранных кандидатов отправили на 6-месячные курсы. Затем уже сам я лично с каждым побеседовал. Вот только тогда стало понятно — эти люди знают, к чему их готовили. Похвалили, пожелали успеха и сфотографировали на память. Теперь в войсках все сержанты — профессионалы. Они каждые полгода проходят специальные сборы. Сдают зачеты, проводится тщательная проверка результатов, обновляются методические навыки.

— А если результаты не ахти…

— Такой сержант расстается с должностью и идет служить дальше обычным контрактником со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— И еще новинка — военная полиция. Что скажете о ней?

— Ну, это не такая уже и новинка. Военная полиция существует у нас уже довольно-таки приличное время. Эта структура замыкается непосредственно на министра. Соблюдение воинской дисциплины военнослужащими, дознание при разборе происшествий, патрульная служба — все это обязанности военной полиции. Скажу прямо, эта структура — мощное подспорье. Военная полиция пронизывает все составные элементы Вооруженных Сил Республики Казахстан и представлена в каждом гарнизоне. Многие командиры воинских частей реально опасаются сотрудников военной полиции. Мне на стол, моим заместителям ложится специальная сводка. В ней все моменты отражаются, от серьезных происшествий до мелочей. Полиция работает и на учениях, и на полевых занятиях, контролирует движение на дорогах, сопровождает воинские грузы…

— В Российской армии еще думают — нужна ли подобная структура…

— Мне трудно что-то советовать, но мы здесь уже не представляем себе нашу службу без военной полиции.

— Когда выпадает свободная минута, чем такой занятой человек, как министр обороны, любит заняться?

— Я родом из Караганды. Это не так далеко от нашей столицы. В свободное время езжу в родные места. Люблю охоту. А еще путешествовать на автомобиле. Мы с супругой исколесили в свое время весь Советский Союз. Хотя свободного времени, конечно, совсем мало.

— От имени редакционной коллегии журнала желаю Вам и военнослужащими казахстанской армии всяческих успехов!

Вел беседу Анатолий СТАСОВСКИЙ

Фото автора и Юрия ИВАНОВА