<font color=#234C8D>Край, где начинается Россия</font>

— Быстро в аэропорт! Вылетаем! — наш сопровождающий вбежал в гостиницу так, словно пришло предупреждение о цунами и нам нужно было срочно бежать в горы. — Пять минут на сборы! Опоздавших ждать не будем!

…Для командировочного москвича Итуруп суров и капризен, как восточный деспот.

Захочет — примет. Нет — можешь неделю просидеть в аэропорту Южно-Сахалинска, как в приёмной деспота, ожидая милости, и, не дождавшись приёма, улететь обратно. Даже главный рыбак страны Андрей Крайний смог сюда попасть лишь на третий год своего пребывания в этой должности.

Для местных жителей и тех, кому некуда спешить, есть ещё теплоход «Игорь Фархутдинов». Это бывший «Адмирал Лазарев», переназванный в честь погибшего в 2003 году в авиакатастрофе губернатора Сахалинской области. Два раза в неделю он совершает рейсы на Курилы. Морем до Итурупа — 20 часов. Это если теплоход сразу пойдёт на Итуруп. Но из-за погодных условий или наличия груза «Фархутдинов» может поменять порядок обхода островов, и тогда 20-часовое путешествие способно затянуться на 3–4 суток. Поэтому, планируя поездку на Курилы, нужно «закладывать» на неё никак не меньше 10 суток, из которых 6 может съесть дорога… …Из Южно-Сахалинска на Итуруп мы вылетели при ясном солнце и погоде, как говорят в авиации, «миллион на миллион». Улыбчивый командир Ан-24, проходя по салону в кабину, сказал, что Итуруп нас ждёт. Над ним — тоже солнце… Взлетели, и почти сразу бросилась в глаза древность самолёта. Выцветшая обивка салона, пожелтевший пластик, разболтанные наличники иллюминаторов, прикрученные кое-как разномастными винтами. Самолёт чрезвычайно напоминал ретроаэропланы из фильмов про Индиану Джонса. Прикинув на глаз, мы с соседом решили, что ему примерно лет 25. В закутке стюардессы, куда я отправился за водой, бросилась в глаза табличка на стенке: «Самолёт номер…, выпущен 13 сентября 1972 года…». В эту осень «Антонову» исполнилось 38 лет! По всем меркам, это глубокий дедушка мировой авиации. Но крылатый дальневосточный «Дерсу Узала», тем не менее, прочно держался в воздухе, по-молодому ревел движками и вполне уверенно впечатался пневматиками шасси в бетонку итурупского аэродрома «Буревестник», пробежался по ней и остановился у выцветшего военного кунга.

Военный аэродром «Буревестник» оказался под стать нашему «Антонову». Старый латанныйперелатанный бетон, громадная, похожая на выброшенного на берег белого кита, туша брошенного сразу за полосой Ан-26, рядом с ним — нелепый строй скелетов вертолётов «Ми-24». Рыжие, ржавые мёртвые «сети» РЛС. Пустые глазницы заброшенных аэродромных домиков. Пустота.

И лишь на дальней стоянке ютилось ещё «живое» звено Ми-8. И было непонятно, чему больше удивляться: тому ли, что мы смогли добраться сюда на дедушке российской авиации, или тому, что смогли приземлиться на этом кладбище военной мощи умершей Империи… Над всем этим в глубокой синеве сияло высокое южное солнце. Видимо, Итуруп пребывал в милостивом настроении и решил нас принять… До Курильска, «столицы» Итурупа, — около часа езды по трассе, которой позавидует любой «экстремал». Первые полтора десятка километров по кромке прибоя, когда волны то и дело с шипением прокатываются под корпусом «праворукого» «Лэнд Крузера», безоговорочного «короля» здешних трасс — кажется, что джип вот-вот сядет по самое брюхо в зыбучий песок. Но берег на удивление прочен, и чёрный вулканический песок, выровненный волнами лучше любого асфальта, ровной лентой ложится под колёса.

Справа широкой чашей раскинулся огромный залив Касатка. На японском языке он называется Хитокаппу и памятен тем, что именно здесь 26 ноября 1941 года объединилась японская эскадра для похода на Пёрл-Харбор. Именно здесь до командиров и экипажей была доведена боевая задача, которая, по словам, участников того похода, привела их в такой восторг, что эскадра начала салютовать из всех орудий по острову. Фактически именно в этой бухте Япония вступила во Вторую мировую войну, и именно здесь 2 сентября 1945 года была поставлена последняя точка в этой войне. В этот день на Итуруп высадился советский десант и вынудил капитулировать 13-тысячный японский гарнизон. В этот же день Япония подписала акт о капитуляции. Теперь о том времени напоминают лишь заросшие высокой травой воронки да замшелые бетонные черепа старых дотов, торчащие из земли вдоль дороги.

От Касатки дорога отвернула вглубь острова и скоро начала петлять по сопкам, забираясь всё выше и выше. После изумрудных полей нас обступил странный лес — словно кто-то сплющил и растянул его, как в кривом зеркале. При этом кроны всех деревьев были, словно чубы под расчёску, «зачёсаны» в одну и ту же сторону — от моря. Это ветер, «дизайнер» странного ландшафта, неделями и месяцами дующий со стороны моря, так изогнул стволы и кроны.

Дорог в обычном понимании — лента, покрытая асфальтом или бетоном, — на Итурупе нет. Только песко-гравийные «грунтовки», похожие рельефом на стиральные доски. Нет ни одного светофора и, как мне показалось, — ни одного дорожного знака. Но при этом на Итурупе несут службу целых 5 «гаишников». Нужны они тут для двух целей: регистрации завозимых на остров автомобилей и разбора редких автоаварий. Автомобили везут из Владивостока и Находки, где находится таможня, — здесь же, на Итурупе, их ждёт последнее место жительства. Для начала руками местных умельцев все бензиновые двигатели заменяются на дизеля.

Бензин на острове в дефиците, а хороший вообще известен лишь в теории. Универсальное топливо — солярка. На ней ездят автомобили, ходят в море суда, ею обогреваются, и она же даёт свет, залитая в дизель-генераторы в посёлках и заимках. После замены двигателя за 3–4 года на местных дорогах даже «неубиваемые» японские джипы превращаются в груду металлолома и уходят на запчасти, уступая дороги очередному пополнению «японцев».

Теперь над Курильском больше не висит соляровый чад от десятков генераторов. Электроэнергию ему и посёлку Китовый даёт Океанская геотермальная станция. Три года назад её вывели на проектную мощность в 2,5 мегаватта. Но чтобы обеспечить весь остров и растущее производство электроэнергией, нужно ещё не меньше 12 мегаватт. Местное парогидротермальное месторождение позволяет набрать эту мощность, но необходимы большие капиталовложения в расширение станции. По планам, это будет сделано к 2015–2017 годам, а пока энергоснабжение Курильского района обеспечивают две дизель-электростанции (в Курильске и в Рейдово с суммарной мощностью 4 мегаватта), а также ряд резервных объектов такой же мощности. Но эти станции были построены в 1960–1970-е годы и уже давно выработали свой ресурс. И на фоне того, что Курильск и Китовый теперь стабильно получают электроэнергию, другие посёлки всё чаще сталкиваются с её перебоями. Кроме того, электричество от дизель-электростанций чрезвычайно дорогое, и это тормозит экономическое развитие острова.

При этом у любого, кто видел «зачёсанный» итурупский лес, возникает вопрос: почему не используется энергия ветра? «Ветряки» в северных районах Европы давно уже стали такой же привычной частью ландшафта, как когда-то средневековые мельницы. Почему «ветряки» не используются на Итурупе, где ветра дуют почти непрерывно, совершенно неясно… Курильск оставляет странное впечатление.

Город вытянулся вдоль Курильского залива, удивительного по красоте и изяществу, у заросшей лесами подошвы вулкана Богдан Хмельницкий, чем-то похожего на знаменитую японскую Фудзияму. Но стоит въехать в Курильск, как очарование роскошных видов уступает место неприглядной реальности. «Городом» Курильск можно назвать только условно. Две с половиной тысячи населения тянут разве что на посёлок средней руки, и посёлок этот оставляет удручающее впечатление.

Пара пыльных кое-как проложенных улиц. Серые «депрессивные» деревянные одноэтажные и двухэтажные дома, обшитые давно некрашеной рассохшейся «вагонкой». Многие дышат на ладан и помнят ещё первых послевоенных переселенцев. Грязь, заросли лопухов и общее ощущение какой-то безнадёги и безвременья. Город — словно посёлок аляскинских старателей после окончания «золотой лихорадки» и закрытия рудников. И вдруг посреди посёлка возникает уютный сквер, которому может позавидовать и Москва, современная школа, роскошный релакскомплекс на горячем источнике, опрятная гостиница. Словно на засыхающем, коряжистом дубе вдруг зазеленели свежие побеги. И непонятно, то ли жизнь снова начала возвращаться в эти края, то ли это просто последние отблески уходящей в небытие русской цивилизации…

Человек, влюблённый в остров

Главная особенность Курил и Итурупа в том, что почти всё население островов занимается рыболовством или рыбообработкой. Без моря, без рыбы жизнь здесь просто остановится. А рыболовство делится на два очень неравных периода — путину и всё остальное. В путину население Итурупа увеличивается почти втрое. Рабочих на заводы завозят со всей страны, даже курсантов мореходок и студентов отправляют сюда то ли на стажировку, то ли в своеобразный «стройотряд». За месяц путины заработок рабочего на рыбоперерабатывающем заводе может достигать 100 тысяч рублей. Но деньги эти достаются очень тяжёлым трудом.

Рыбообрабатывающий завод — это непрерывный конвейер. От сейнеров, стоящих в море, к рыбопричалу непрерывно подходят «кунгасы» — громадные лодки, наполовину залитые водой, в которой сплошным слоем лежит рыба.

Отсюда её специальным громадным насосом засасывают в гибкую трубу и по «рыбопроводу» перегоняют на завод, стоящий в паре сотен метров от берега. Там и происходит её обработка.

Двенадцатичасовые смены. Без выходных. Неделю в день, неделю в ночь. За смену всего 3–4 перекура по 15 минут. Работа на ногах. Монотонная и непрерывная. Рыба идёт сплошным потоком. Сначала необходимо электрической гильотиной отрубить рыбе голову — здесь нужна точность и аккуратность. «Товарная» тушка должна иметь чёткий «мясной» обрез без кусков жабр, но так же важно и не «урезать» тушку, отхватив с головой часть туловища. Это уже потеря денег! На всю операцию — 1,5–2 секунды. И в этой монотонности нельзя забывать о безопасности. Гильотина с одинаковой лёгкостью отсекает и рыбьи головы, и пальцы… Следующая операция — разрезать «крючком», специальным крюкообразным ножом, брюхо рыбы — это ещё 1,5 секунды. Следующая — отделить кишки от икры, икру забросить на специальный конвейер, который уносит её в цех обработки икры, кишки — в отходы. Это ещё 3–4 секунды. Затем следует очистка тушки насосом — 2 секунды. Всё!

Итого — 10 секунд на «хвост», и конвейер увозит тушку на обмывку и заморозку. Около 30 тысяч рыб за смену. Рыбу обрабатывают с 2 сторон на 4 лентах (их здесь называют «покеты»).

В смене — больше 100 человек. За 12 часов завод перерабатывает 160–200 тонн рыбы, за сутки — до 400 тонн! Потом рыбу морозят — грузят в финские холодильники контактной заморозки или в большой морозильный тоннель воздушной заморозки, куда идёт самая качественная рыба, и затем уже в виде брикетов она поступает в цех упаковки. И так — 1,5–2 месяца путины. Потом цеха пустеют. Завод работает, но уже с куда меньшим напряжением, на промысловой рыбе — минтае, палтусе, наваге, треске.

…Генеральный директор ЗАО «Гидрострой» Александр Верховский совсем не похож на «хозяина Курил», как его за глаза иногда называют сахалинские чиновники. Невысок, смуглолиц, немногословен, чужд публичности. Без всяких примет сахалинской «состоятельности» — ни золотой цепи в палец толщиной на шее, ни тяжёлых золотых «котлов» на руке. Обычный. Хотя принадлежащий ему «Гидрострой» входит в тройку самых крупных рыбодобывающих и рыбоперерабатывающих фирм Сахалина. А ещё «Гидрострой» — одно из самых крупных строительных объединений Сахалина. И всё это было создано им, Верховским — его руками, его талантом, — что называется, «с нуля».

А начиналось всё почти со ссылки. В 1984 году выпускник питерского «комаровского» инженерно-строительного училища, коренной «питерец» капитан Верховский был отправлен из Костромы, где отслужил 5 лет, на Курилы.

Дальше сослать офицера в советское время было просто некуда. И 6 лет Верховский строил здесь «военные объекты» — казармы, жилые дома, хранилища, позиции. Служил бы и дальше, но к 1990 году страна зашаталась. Начались массовые сокращения офицеров, жизнь с каждым месяцем становилась всё тяжелее. Не нужно было быть волхвом, чтобы понять — времена настают лихие. Кем был он на Итурупе? Песчинкой малой.

Офицером с выслугой 23 года. Без квартиры на «материке», без перспектив: Питер давно уже стал чужим городом — ни связей, ни знакомств.

Другой махнул бы на всё рукой и начал хлопотать если не о переводе за Урал, то хотя бы о пенсии и квартире «по месту призыва».

Но Верховский решил иначе и, уволившись в запас в 1990-м, в следующем году создал свой «Гидрострой». Тогда Верховскому казалось, что без работы он как строитель не останется. Курилы будут развиваться, строительные подряды будут всегда. Но экономика страны стремительно катилась под уклон. Заказов на строительство становилось всё меньше и меньше. И к середине 90-х Курилы окончательно превратились в забытые богом задворки Империи, которые некоторые политики в Москве всерьёз предлагали продать Японии. Заказов ждать было неоткуда.

Нужно было или закрываться, или менять профиль. Верховский оказался на распутье… К этому времени на Итурупе действовало уже более 300 различных частных предприятий и фирм, занимавшихся рыбой. В местной рыбной отрасли работали такие крупные предприятия, перешедшие в акционерную форму собственности, как АО «Рейдово», АО «Ясный» и АО «Курильский рыбак» (бывшее отделение сахалинского рыболовецкого колхоза «Заветы Ильича»). Они имели в Рейдове и Китовом береговые базы рыбопереработки, причальные сооружения, добывающий флот, а главное — партнерские связи с рядом предприятий Сахалина и Дальнего Востока, подкрепленные своими бесплатными сырьевыми ресурсами.

И вот в этот, давно поделенный рынок, вдруг втиснулась новая, доселе никому не известная фирма «Гидрострой». Почему «Гидрострой»?

Причём тут строительство?

Ставка Верховского была на принципиально новый для Итурупа вид продукции — свежемороженую рыбу, которая была востребована на рынках США, Кореи и Японии. Продукция других производств, солёная кета и горбуша, спросом за рубежом не пользовалась, да и в России прибыли приносила мало. Рабочие в «Рейдове» и «Ясном» за свой труд в путину получали копейки, при этом вся прибыль растворялась в карманах новых хозяев без каких-либо вложений в производство. И очень скоро небольшой завод, построенный Верховским, стал одним из самых прибыльных предприятий острова. Валютные счета «Гидростроя» начали расти, а вместе с ними стало развиваться производство. Строились новые заводы, причалы, холодильники. В итоге вчерашние конкуренты один за другим стали выбрасывать «белые флаги» и переходить в собственность «Гидростроя».

Одним из самых важных приобретений, позволившим фирме стать действительно независимой в промысле рыбных сырьевых ресурсов, явился переход в структуру «Гидростроя» АО «Курильский рыбак». В этом коллективе сохранился костяк судоводителей, тралмастеров, механиков и других нужных в море специалистов.

Их рыбацкое умение до сих пор осталось непревзойденным.

В 1995-м там же, в Рейдове, силами собственного строительного участка был построен мощный рыбоперерабатывающий завод, а в 1999 году — еще один комплекс в Китовом. Все они оснащались самым совершенным на то время в мире технологическим оборудованием. В 1999 году гидростроевцы расширили свое экономическое влияние на другие острова, начав строить завод на Шикотане в Крабозаводске. Фирма настолько окрепла, что даже случившаяся в 2005 году беда (сгорел полностью завод в Рейдове) почти не пошатнула ее лидерские позиции в рыбной отрасли района и области. Накануне, в 2004 году, Гидрострой за свой счет с помощью своих строителей возвел в бухте Оля первый на Курилах глубоководный причал, способный принимать суда водоизмещением до 3,5 тысяч тонн.

Сразу после пожара руководство фирмы решило приступить к строительству там же, рядом с пирсом, еще более крупного рыбокомбината, самого мощного в России, с приемкой сырца 320 тонн в сутки и холодильником хранения готовой продукции на 3 тысячи тонн. Уже через год, в апреле 2006 года, новое предприятие приняло первые уловы.

Сегодня ЗАО «Гидрострой» занимает ведущее место среди промышленных предприятий Сахалинской области по объему реализованной продукции. Предприятие является, бесспорно, первым в рыбной отрасли Сахалина и Курил, а также вторым по величине среди рыбодобывающих предприятий Дальнего Востока. Его рыбопро-дукцию покупают крупные оптовые фирмы, торгующие не только в России, но и в США, Японии, Корее, Китае и других странах мира.

Но пусть не покажется путь Верховского лёгким вознесением на вершину бизнеса. На этом пути было многое. И покушения, и попытки рейдерского захвата, и жёсткий прессинг властьимущих. Много раз судьба его висела буквально на волоске. И всё же ему удалось удержаться на вершине, преодолеть все препоны и стать тем Верховским, которого сегодня знает любой рыбак Дальнего Востока и которого за глаза называют «хозяином Курил».

Но не только и не столько успешным бизнесом интересен Верховский. Людей, умеющих зарабатывать деньги, сейчас немало, и динамичных, развивающихся фирм тоже хватает. Интересен Верховский другим. Тем, что думает не только о своём кармане. Он на свои средства возвёл на горячих источниках под Курильском роскошный комплекс для отдыха, которым может пользоваться любой житель острова, он разбил посреди Курильска сквер, которому может позавидовать столица, он ремонтирует дома, прокладывает дороги. Люди в «Гидрострое» получают достойную зарплату. Именно при Верховском здесь окончательно заглохли разговоры об уходе в Японию, которая «всех накормит». Теперь люди кормят себя сами, строятся, живут, рожают детей, строят планы на будущее. «Гидрострой» отремонтировал школу и больницу и сейчас достраивает новый всепогодный аэропорт, который, наконец, свяжет Итуруп с Россией надёжным воздушным мостом.

Кто-то скажет, что и школа, и аэродром, и дороги финансируются из госбюджета, и не надо много ума, чтобы освоить эти средства. Только почему на соседнем Кунашире строительство аэродрома, переданное некой дагестанской компании, фактически не ведётся? Возведение нового здания аэропорта, которое было профинансировано за счет средств Федеральной целевой программы «Социально-экономическое развитие Курильских островов на 2007–2015 годы», должно было завершиться в 2009 году. Все предусмотренные программой средства (более 1 миллиарда рублей) генеральному подрядчику — ОАО «Избербашский радиозавод», который находится в Дагестане, — перечислены. Однако объект не достроен и не готов к эксплуатации. Как не построен такой же фирмой-призраком детский сад в Курильске, хотя деньги опять же были перечислены в полном объёме.

Для кого-то федеральная программа освоения Курил — это способ «утилизировать» бюджетные деньги, а для кого-то — возможность изменить жизнь этой земли к лучшему, дать людям работу и веру в будущее. Это о Верховском.

Курилы для него — не золотая жила старателя: иссякла, найдём другую. Курилы для Верховского — ЕГО земля. Его Россия. Наверное, именно поэтому на крупнейшем заводе в Рейдове вдоль всего фасада идёт громадная надпись, видная далеко с моря: «КУРИЛЫ — ЗЕМЛЯ РОССИЙСКАЯ». И такие, как Верховский, смогут вернуть жизнь в этот отдалённый русский край. Если только, конечно, их не предадут… …Мы покидали Итуруп так же торопливо, как добирались до него. Милостивое настроение деспота закончилось, и мы увидели другое его лицо. Штормовые волны с шумом разбивались о чёрный, лоснящийся водой, как шкура касатки, берег залива. Тут и там с сопок к берегу ползли языки тумана, верхушки вулканов затянула облачность. Сыпал нудный холодный дождь. То и дело злыми порывами налетал ветер. К обеду остров должен накрыть бушующий над Японией циклон, и нужно было успеть взлететь до того, как закроется окно погоды.

К самолёту мы подъехали, когда ветер из порывистого стал устойчиво штормовым, безжалостно растрёпывая одежду, вырывая из рук бумаги. Загрузились торопливо, без всяких формальностей всё в тот же старенький «Ан». Самолет, натужно воя движками, тяжело оторвался от земли и, скрипя всеми сочленениями, вздрагивая под ударами ветра, стал карабкаться наверх, сквозь густые облака к солнцу. Минут через 10 оно, наконец, плеснуло в иллюминаторы, и крылатый «Дерсу Узала», сбросив обороты, самодовольно запел винтами, выйдя на эшелон трассы.

Внизу до горизонта расстилалась густая белая перина, на самом дне которой остался Итуруп. И, всматриваясь в эту молочно-белую плиту внизу, я неожиданно вспомнил слова Верховского: «Это для Москвы мы — Дальний Восток и окраина. А для нас здесь — начало России…».

На часах было 6 утра. В Москве — 11 вечера вчерашнего дня… Владислав ШУРЫГИН.

Москва-Южно-Сахалинск- Итуруп-Москва

Редакция «Солдат России» выражает благодарность руководству Федерального агентства по рыболовству за помощь в организации подготовки этого материала.