<font color=#817461>АВГУСТОВСКИЙ ШТОРМ</font>

Впрочем, даже если предположить, что у Красной армии был беспомощный противник, сами природные условия Маньчжурии благоприятствовали ее обороне. Равнинная часть Маньчжурии была своего рода естественной крепостью, с трех сторон отгороженной от возможного нападения горными хребтами. Причем они преграждали путь гостям с тех направлений, с которых могли наступать советские войска из Приморья и Забайкалья. Для того чтобы прорваться к сердцу Маньчжурии, Мукдену и Чаньчуню, нужно было преодолеть эти горные массивы.

Следует отметить, что особенности рельефа усугублялись спецификой местной растительности.

А. П. Белобородов, командовавший в августе 1945 года 1-й Краснознаменной армией, вспоминал: «Горные хребты как бы барьерами отделяли советское Приморье от Центральной Маньчжурской равнины.

Горы покрывал сплошной девственный лес. Могучий дубняк, кедровник, сосны, липы, березы, увитые лианами и диким виноградом, перемежались с колючим кустарником и полукустарником. Кусты заполняли все промежутки между деревьями, свешивались с ветвей, коврами стелились по земле, выставив вверх шипы длиной с палец, твердые и острые, как швейная игла».

На востоке только для выхода к горным хребтам Большого Хингана нужно было преодолеть обширные пустынные пространства. При этом площадь собственно Маньчжурии была вполне сравнима с площадью Германии. Однако задействовать против японской группировки войска, которые громили немцев, было невозможно. С европейской частью страны Забайкалье и Приморье соединялись магистралями ограниченной пропускной способности.

Полноценно снабжать можно было сравнительно небольшую группировку войск.

Нехватка коммуникаций еще больше упрощала оборону Маньчжурской «крепости». По ее территории с запада на восток проходила одна крупная магистраль, соединявшая Читу с Приморьем, — Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД). Параллельно дороге проходило единственное гравийное шоссе через хребет Большой Хинган, дорога Хайлар — Цицикар. Остальные пересекавшие Хинган дороги в то время были, по сути, караванными тропами, мало приспособленными для движения автотранспорта.

КВЖД была естественной осью для наступления на Маньчжурскую равнину, однако эта очевидность направления главного удара упрощала задачу обороны. Японцы еще с 1930-х годов начали строить укрепрайоны, перекрывавшие возможность прорыва по оси КВЖД. Так, с запада в районе Хайлара КВЖД перегораживал так называемый Хайларский укреп район. Он был насыщен мощными бетонными сооружениями, рвами с бетонированными стенками и разнообразными инженерными заграждениями.

Такие же укрепрайоны перекрывали прорыв по оси КВЖД из Приморья на Харбин.

У Красной армии уже был негативный опыт действий в сложной местности против укреплений противника. Это неудачный штурм линии Маннергейма в декабре 1939 года. Конечно, в Маньчжурии в августе 1945 года не было снега и мороза, но с военной точки зрения ситуация была даже хуже, чем зимой.

Август в Маньчжурии — период дождей, когда за месяц выпадает до четверти годовой нормы осадков. Ливни превращали дороги в «направления» и непроходимые для автотранспорта болота.

Одним словом, если не знать заранее результаты августовской кампании Красной армии, ее перспективы можно было бы оценить как туманные. Во всяком случае, быстрый успех был едва ли предопределен.

Что защищали японцы?

Здесь самое время остановиться и ответить на вопрос: «Что же защищали японцы укрепрайонами в Маньчжурии?». Дело тут было вовсе не в поселках японских колонистов, которые постепенно расселялись по Маньчжурии. Во-первых, Маньчжурия была японской сырьевой базой. За 1944 год здесь было добыто 25 миллионов тонн угля. Во-вторых, Маньчжурия постепенно становилась промышленно развитым регионом. В 1944 году здесь было выплавлено 2,5 миллиона тонн чугуна и произведено 1,3 миллиона тонн стали в слитках. Для сравнения, в самой Японии в том же году было выплавлено 2,7 миллиона тонн чугуна и произведено 5,9 миллиона тонн стали в слитках. Маньчжурия также была производителем электроэнергии и горючего. Здесь было сосредоточено 55% японского производства синтетического горючего. В этот регион также выводился ряд предприятий военной промышленности Японии. Учитывая непрекращающиеся бомбардировки метрополии, экономическое значение Маньчжурии для Японии было исключительно велико. Кроме того, Маньчжурия могла стать последним прибежищем императорской семьи. По плану с кодовым наименованием «Яшма вдребезги» японское командование предполагало эвакуацию императора на континент и превращение Японских островов в сплошную зону смерти для американского десанта. Защита Маньчжурии со всех точек зрения была для японцев делом не менее значимым, чем оборона Окинавы.

Как мы видим, у японцев были все основания для упорной обороны Маньчжурии и Кореи.

Стратегию японской обороны определяли огромные пространства театра военных действий.

Вооруженные силы Японии были представлены в Маньчжурии так называемой Квантунской армией.

Командовал Квантунской армией 64-летний генерал Ямада Отодзо.

Он длительное время служил в кавалерии, а затем на штабных должностях, включая пост начальника японской военной академии. Он не был новичком в Маньчжурии и Китае. В войну с Китаем в 1937 году Ямада вступил командиром дивизии, а вскоре стал командующим 3-й армии. В 1940 году он занял должность генералинспектора по боевой подготовке войск и оставался на ней до лета 1944 года. В этом качестве он входил в главный военный совет японской армии. В июле 1944 года, когда Ямада был назначен командующим Квантунской армией, его прежняя должность оказала прямое влияние на его деятельность в Маньчжурии. Армия стала своего рода донором для войск на Тихом океане. Из нее выделялись дивизии для отправки на острова, а в Маньчжурии формировались новые соединения.

Тем не менее к августу 1945 года Квантунская армия была достаточно многочисленной. Она насчитывала 713 724 человека в 24 пехотных дивизиях, 9 пехотных бригадах и 2 танковых бригадах. Помимо этого у японцев были союзники в лице армии марионеточного государства Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии численностью 214 тысяч человек. В южной Корее, южном Сахалине и Курильских островах находились еще около 280 тысяч японских войск.

Таким образом, всего японцы могли выставить на сухопутном фронте около 1,2 миллиона человек. Существенным недостатком японских сил была организация.

Японские пехотные дивизии были достаточно громоздкими и имели слабую противотанковую артиллерию калибром 37-мм и 47-мм, способную эффективно противостоять только легким советским танкам.

В отношении оперативных планов генерал Ямада проявил трезвую оценку обстановки и географических особенностей региона. В ранние годы своего существования Квантунская армия имела наступательные планы в отношении СССР. В 1945 году они почти утратили свою актуальность. Вскоре после вступления в должность Ямада прямо сообщил верховному командованию, что сплошная оборона границы с СССР и Монголией бессмысленна ввиду ее большой протяженности. Поэтому непосредственно в пограничной зоне и в укрепрайонах остались только войска прикрытия. Они должны были изматывать наступающие войска противника и задерживать их продвижение вглубь Маньчжурии. Главные силы Квантунской армии были сосредоточены в районе основных узлов дорог в равнинной центральной части Маньчжурии. Здесь они готовились к развертыванию на любом направлении с целью дать генеральное сражение на равнине. Ямада считал, что его войскам по силам разгромить потрепанные в боях за укрепрайоны советские части, снабжаемые по растянутым коммуникациям.

Бывший командующий японским 3-м фронтом Квантунской армии указывал: «По плану, разработанному с мая 1945 года, предполагалось дать решительное сражение наступающим частям Красной армии на линии Чанчунь, Сыпингай, Мукден… Осуществление этого плана дало бы громадный успех нашим войскам…».

Как мы видим, задачу главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке Маршала А. М. Василевского нельзя назвать простой. Американцы оценивали перспективы завершения войны с Японией без особого энтузиазма. Потсдамскую декларацию от 26 июля 1945 года, предлагавшую японцам капитуляцию, кабинет премьера Судзуки отклонил.

Высадку на остров Кюсю союзники планировали провести только в ноябре 1945 года. Окончательный же разгром японской армии в Метрополии ожидался не ранее 1946–1947 годов. В свете этих сроков советское наступление в Маньчжурии было более чем желанным для союзников. Принципиальное согласие на участие СССР в войне против Японии было получено ими от Сталина в 1943 году на Тегеранской конференции. На Ялтинской конференции в феврале 1945 года советский Верховный Главнокомандующий пообещал, что операция против Японии начнется ровно через 3 месяца после завершения войны в Европе.

Очевидные решения

Общий замысел советского наступления был простым и даже очевидным. Было решено нанести два основных встречных удара: с восточного выступа территории Монголии и со стороны советского Приморья. Это решение подсказывала сама конфигурация совет ско-маньчжурской границы.

С запада удар наносил Забайкальский фронт Родиона Малиновского, с востока — 1-й Дальневосточный фронт Кирилла Мерецкова. Расстояние между двумя ударными группировками по линии границы составляло около 3000 км. До встречи друг с другом фронты должны были пройти примерно по 1500 км.

Вспомогательный удар вдоль реки Сунгари наносил 2-й Дальневосточный фронт Максима Пуркаева.

Задачей номер один в ходе подготовки к наступлению на Дальнем Востоке стало усиление советских войск на этом направлении. Еще весной 1945 года Дальний Восток получил более 600 танков Т-34–85 свежего выпуска. Однако наиболее значимым было усиление дальневосточной группировки за счет получивших боевой опыт войск. Всего было отправлено на Дальний Восток 39 дивизий и бригад. На заключительном этапе войны с Германией Маршал Василевский командовал 3-м Белорусским фронтом в Восточной Пруссии. Именно получившие боевой опыт в штурме укреплений на подступах к Кенигсбергу 5-я и 39-я армии были отправлены на Дальний Восток и в Забайкалье. Позднее в Забайкалье двинулись из освобожденной Чехословакии 53-я армия и 6-я гвардейская танковая армия. Эти две армии имели опыт наступательных действий в гористой местности в Румынии, Венгрии и Австрии. Такой опыт был востребован в условиях Дальневосточного театра. В Забайкалье и Приморье также отправили опытных командармов, ветеранов сражений за Восточную Пруссию и Курляндию: Белобородова, Чистякова и Лучинского.

Японцы получали данные о советских перевозках по Транссибу, но недооценили их масштаб. Генерал Ямада позднее на допросе в советском плену сообщил свою оценку численности противника: «В первом периоде операций Советская Армия могла противопоставить нам около 30 стрелковых дивизий, 2000–3000 самолетов». Это было существенной недооценкой реальных сил 3 советских фронтов. В действительности в них было около 80 стрелковых дивизий и бригад.

Всего на Дальнем Востоке к началу августа 1945 года советским командованием было сосредоточено с учетом тыловых частей 1 577 725 человек (без тылов — 1 058 982 человека), 3704 танка, 1852 САУ и 3889 боевых самолетов.

Однако численное превосходство могло быть сведено на нет вражескими укреплениями и сложным рельефом местности. Наиболее простым и очевидным был бы удар вдоль КВЖД с запада и востока.

Однако такой удар означал необходимость взлома японских укрепрайонов. Если в Приморье просто не было другого выхода и было решено взламывать укрепрайоны грубой силой, то в Забайкалье 6-я гвардейская танковая армия была направлена к Большому Хингану в обход всех укрепрайонов, через пустыню. Расчет был сделан на возможность снабжения подвижных соединений за счет их автотранспорта. Одновременно все же наносился вспомогательный удар вдоль КВЖД силами 36-й армии Лучинского. Шанс прорваться на Маньчжурскую равнину по хорошим дорогам надо было использовать в любом случае. Кроме того, такой удар рассеивал внимание противника.

Сталин обещал вступить в войну с Японией ровно через три месяца после капитуляции Германии.

Так получилось, что он выполнил свое обещание со скрупулезной точностью. Капитуляция в Карлсхорсте была подписана в ночь с 8 на 9 мая. Ровно через 3 месяца, в ночь с 8 на 9 августа 1945 года (если не учитывать поправки на местное время) войска 1-го Дальневосточного фронта перешли в наступление. Однако было бы ошибкой считать, что это было слепым исполнением воли вождя. 8 августа в Приморье начались дожди. Было решено нанести неожиданный удар ночью в ливень сильными передовыми отрядами без артиллерийской подготовки.

Расчет на внезапный удар полностью оправдался.

Многие гарнизоны японских укреплений просто не успели занять позиции до того, как сооружения оказывались блокированы советскими штурмовыми группами. Оказывавшие сопротивления ДОТы выжигались огнеметами и подрывались взрывчаткой. На фланге советского наступления остался блокированным Хутоусский укрепрайон, его штурм был на время отложен. Забайкальский фронт начал наступление более традиционно, на рассвете. Шестая гвардейская танковая армия должна была прорваться к Большому Хингану и преодолеть его не позднее пятого дня операции. В противном случае японцы могли занять оборону на перевалах, и сбить их с этих позиций стоило бы большой крови.

Советское наступление произвело сильное впечатление на японское руководство. Уже 9 августа на заседании высшего военного совета премьерминистр Судзуки заявил: «Мы получили огромное потрясение от атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны. Не следует ли нам немедленно принять условия Потсдамской декларации?». Вечером совещание продолжилось в присутствии императора. Оно шло всю ночь и закончилось только в 10 часов утра 10 августа. Правительство решило принять условия Потсдамской декларации в том случае, если «союзники согласятся не включать в нее пункта о лишении императора суверенных прав». Здесь хотелось бы подчеркнуть, что вступление в войну СССР упоминается в одном ряду с атомными бомбардировками.

Позднее Черчилль подчеркивал, что «было бы ошибкой предполагать, что судьба Японии была решена атомной бомбой». Удар по Маньчжурии означал крушение военной экономики Японии.

Кто брал Муданьцзян?

Однако пока официальный Токио размышлял, принимать или нет Потсдамскую декларацию, боевые действия продолжались. Войска 1-й Краснознаменной и 5-й армий вышли на подступы к узлу дорог и крупному опорному пункту Квантунской армии — городу Муданьцзян. Когда герой фильма Э.Рязанова «Небеса обетованные» полковник Семен Ефремович (Л.Броневой) говорил: «Да я Муданьдзян брал!», это примерно эквивалентно «Да я Кенигсберг (Познань, Шнейдемюль) штурмовал!».

Просто город Муданьцзян и его штурм в августе 1945 года остался мало кому известен. Об этом приходится только сожалеть. Это был ключевой пункт, запиравший выход в равнинную часть Маньчжурии, и для его обороны японцы стянули крупные силы пехоты. Город пал 16 августа после упорных боев.

Войскам генерала Ямады удавалось если не сдерживать, то хотя бы замедлять советское наступление вдоль КВЖД с востока и запада. Однако Квантунская армия оказалась совершенно бессильна против мощного прыжка 6-й гвардейской танковой армии через Большой Хинган. Армия генерала Кравченко вышла к горным хребтам и преодолела их на день раньше назначенного планом срока. Медленное продвижение по раскисшим горным дорогам привело к перерасходу топлива, и на равнине 6-я танковая армия оказалась без горючего. На помощь пришла авиация: транспортными самолетами было доставлено почти 1000 тонн горючего.

Появление крупных сил советских танков в глубоком тылу Квантунской армии резко ускорило развитие событий. 17 августа генерал Ямада обратился по радио к советскому командованию. Он сообщал, что отдал своим войскам приказ немедленно прекратить военные действия и сдать оружие. Некоторые части и соединения действительно начали сдаваться. Так, 18 августа капитулировал Хайларский укрепрайон на КВЖД. Однако значительная часть японских войск еще продолжала сопротивляться, потеряв связь с командованием или просто проигнорировав его приказ. Для ускорения капитуляции 18 августа в Харбине, а 19 августа в Чаньчуне, Гирине и Мукдене были высажены посадочные десанты. Что интересно, для этого были задействованы не воздушно-десантные войска, а мотострелки, посаженные в транспортные «Дугласы». С 20 августа началась организованная сдача в плен Квантунской армии, ускорявшаяся за счет передовых отрядов советских войск. Хутоуский укрепрайон сдался только 22 августа. Всего в Маньчжурии были взяты в плен или капитулировали около 600 тысяч человек из состава Квантунской армии.

Потери японцев убитыми составляли примерно 84 тысячи человек. Советские войска потеряли 36 тысяч человек, в том числе 12 тысяч человек убитыми и пропавшими без вести.

Сражением в Маньчжурии боевые действия на Дальнем Востоке не ограничились. 11 августа 16-я армия начала штурм Котонского укрепрайона, разделявшего северную и южную части острова Сахалин. Он был взломан к 16 августа, а к 25 августа Сахалин был полностью освобожден. Остров был разделен между Россией и Японией в 1905 году. Спустя 40 лет южный Сахалин был возвращен нашей стране.

18 августа состоялась высадка морского десанта на острове Шумшу. Остров не стал второй Окинавой. К 23 августа японский гарнизон острова был разгромлен. Советские войска взяли в плен и разоружили на Шумшу 12 тысяч японских солдат и офицеров.

К 1 сентября были очищены от японцев все острова Курильской гряды. Было взято в плен и разоружено 47 600 японских солдат и офицеров.

2 сентября 1945 года на борту линкора «Миссури» в Токийском заливе состоялось подписание акта о безоговорочной капитуляции Японии. С советской стороны его подписывал по поручению Верховного Главнокомандующего генерал К. Н. Деревянко.

Стремительность августовской кампании была предопределена грамотными решениями советского командования и боевым опытом переброшенных из Европы войск. Японцам за несколько дней было нанесено поражение, делавшее продолжение сопротивления попросту бессмысленным. Без вмешательства нашей страны праздничный год окончания Второй мировой войны мог быть совсем другим.

Алексей ИСАЕВ