<font color=#676767>Армия «Нового облика» против старого врага</font>
Но не успели пройти новогодние праздники, как Российскую Федерацию потряс еще один террористический акт — опять в Москве и опять с десятками жертв.
И вновь в обществе начались активные обсуждения, кто виноват и что делать.
Досталось и ФСБ, и МВД, которые, по мнению обывателей, не сделали никаких выводов из прошлых терактов. Но на фоне всех этих споров и обвинений никто не поднял один очень важный и насущный вопрос: «А как же Министерство обороны? Должно ли оно участвовать в том, что происходит на Северном Кавказе»?
Отчитались — проверим!
На первый взгляд, это довольно спорный вопрос. Какая польза от Минобороны в разрешении ситуации на Кавказе? Сейчас в этом регионе задействованы значительные силы ФСБ, МВД, Внутренних войск, активных боевых действий там не ведется, а имеется типичная партизанская война, причем не очень активная. Но это только на первый взгляд. Ситуация на юге нашей страны крайне напряжённая, и есть вероятность того, что в течение нескольких лет, если силовые ведомства не смогут взять ситуацию под контроль, нас ждет повторение 1994 и 1998 годов.
Проще говоря, очередная кавказская война. Конфликт, в котором будут сочетаться и активные общевойсковые операции, и противопартизанские действия, зачистки населенных пунктов, поддержание режима контртеррористической операции и так далее. Понятно, что в случае начала такого конфликта Министерство обороны примет в нем активное участие, а основная нагрузка, как и в прошлых конфликтах, ляжет на Сухопутные войска, то есть на так называемые «бригады нового облика». Готовы ли отреформированные Вооруженные Силы к участию в таком конфликте?
Еще в 2008 году, когда только появились первые проекты «нового облика», руководство Минобороны во всех средствах массовой информации заявило, что Вооруженные Силы РФ переориентируются с участия в боевых действиях в масштабных конфликтах на участие в локальных войнах на территории стран
Прошло 3 года, переход на «новый облик», по заверениям Министра обороны и начальника Генерального штаба, почти завершился, новые бригады уже прошли слаживание, приняли участие в многочисленных учениях и полностью доказали свою боеготовность. Так что теперь можно оценить, насколько Сухопутные войска готовы к участию в локальном конфликте.
Но не только Вооруженные Силы РФ обладают таким уникальным опытом, как участие в локальных конфликтах. Вот уже почти 10 лет вооруженные силы США активно участвуют в операциях в Афганистане и только в прошлом году завершили активные операции на территории Ирака, выведя оттуда часть своих войск.
Интересно также проанализировать, насколько опыт американской армии отличается от опыта Вооруженных Сил РФ.
Народу не хватает
Первая и вторая «чеченские» кампании показали, что самое главное для частей и соединений, привлеченных к ней, — это 100% укомплектованность личным составом. Не может быть и речи о том, чтобы бригады ушли на войну недоукомплектованными. Достаточно вспомнить «новогодний штурм» города Грозного, мотострелковые бригады в 11001500 военнослужащих при штатной численности 3200–3300 человек и к чему это привело.
При переходе на новый облик именно стопроцентная укомплектованность личным составом по штату военного времени и была главной целью. Министерство обороны и Генеральный штаб, казалось, хорошо выучили кровавые уроки первой «чеченской» войны. До конца прошлого года все было очень хорошо. Но уже к декабрю все начало меняться, неучтенная при планировании реформы «демографическая яма» середины
В Армии США уже давно пришли к выводу, что на войну части и соединения должны убывать, полностью укомплектованные личным составом, ни о каком доукомплектовании «на месте и в сжатые сроки» не может быть и речи. Резерв в вооруженных силах США существует уже давно, и это не считая национальной гвардии. В отличие от резерва Вооруженных Сил РФ, который только обсуждается, американцы свой резерв активно используют для восполнения потерь и доукомплектования убывающих на войну частей и соединений. Военнослужащие резерва проходят сборы несколько раз за год и отрабатывают все необходимые для воинских специальностей навыки.
Прощай, пехота!
Основную нагрузку в локальных конфликтах несут пехотные подразделения. Пехотинцы стоят на блокпостах, штурмуют населенные пункты, зачищают «зеленку»… Этот список можно продолжать до бесконечности. Ни танковые подразделения, ни артиллеристы, ни саперы, ни связисты не испытывают такую нагрузку, какую испытывают простые пехотинцы. В локальном конфликте бронетехника не имеет такого решающего значения, как в ходе масштабной войны.
Опыт обоих конфликтов в Чечне показал, что части и соединения Сухопутных войск РФ, штат которых был предназначен для масштабной войны в Европе или на Дальнем Востоке, не имеют достаточного количества пехоты. Для эффективных действий в ходе локальных конфликтов пехотные подразделения должны составлять не менее 45–50% личного состава части (соединения). Поэтому уже в 2003 году, после активной фазы второй «чеченской» войны, в ряде частей и соединений СКВО, а также других военных округов штат мотострелковых рот был изменен. Количество личного состава в ротах и взводах было увеличено с 80–90 человек до 100–115.
Кроме того в роты были добавлены дополнительные огневые средства — крупнокалиберные пулеметы, автоматические гранатометы, которые были сведены в гранатометные и
Американские военные пришли к такому же выводу. В мотопехотной роте «тяжелой бригады» — 136 человек личного состава, а в стрелковой роте «пехотной бригады» — 131 человек. В пехотном батальоне «пехотной бригады», помимо стрелковых рот, есть рота «тяжелого вооружения», которая усиливает стрелковые роты. На вооружении этой роты стоят бронированные «Хаммеры» с автоматическими гранатометами, крупнокалиберными пулеметами и ПТУР «Тоу2». Также необходимо учитывать, что по огневым возможностям стрелкового оружия мотопехотные и стрелковые взвода и отделения армии США значительно превосходят мсв и мсо ВС РФ за счет того, что личного состава в них больше, и благодаря наличию в их составе пулеметов
А что же бригады «нового облика»? В погоне за желанием вывести бригаду по тревоге за один час мотострелковые батальоны были облегчены, то есть потеряли часть личного состава и техники. В результате все вернулось на круги своя, то есть к частям и соединениям образца 1994–1998 годов. К мотострелковым ротам по 70–80 человек личного состава.
Как ни удивительно это звучит, но при переходе Вооруженных Сил РФ на «новый облик» от опыта, полученного в ходе «чеченских» конфликтов, было решено отказаться в угоду мифической огневой мощи и возможности выйти по тревоге за один час. Это привело к тому, что бригады «нового облика» абсолютно не приспособлены к участию в локальных конфликтах.
В армии США на долю мотопехотных и пехотных батальонов приходится 45–50% личного состава. Примерно столько же было и в частях и соединениях «чеченского штата» в дореформенных Вооруженных Силах РФ. Но в бригадах «нового облика» все
Но ведь до реформы ситуация такой не была, что же случилось? С целью повысить огневую мощь бригад в их состав были введены дополнительные артиллерийские подразделения. В бригаде «нового облика» — два
Ничего удивительного, что в такой бригаде столь мало пехоты, ведь если довести количество пехотных подразделений до американских 45–50%, сохранив при этом огневую мощь, тогда бригада будет насчитывать минимум 9–10 тысяч человек, а это уже получается дивизия старого облика.
Опыт «чеченских» войн, а также опыт американской армии показывает, что подобное количество артиллерии избыточно. И сильно избыточно. Для такого количества артиллерии просто не будет стольких целей. Учитывая, что в локальном конфликте от артиллерии требуется не мощь огневого залпа, а точность, то нет ничего удивительного, что в бригадах армии США по одному артиллерийскому дивизиону и нет подразделений ПВО, а в дореформенных Вооруженных Силах РФ в некоторых частях и соединениях артиллерия была сокращена до одного гаубичного самоходного артиллерийского дивизиона.
Нет необходимости и в таком количестве инженерных частей и подразделений. Да,
А вот батальоны должны быть очень автономными и иметь достаточно сил и средств, чтобы вести автономные боевые действия в отрыве от основных сил. Это подтвердил опыт Вооруженных Сил РФ в Чечне и армии США в Ираке и в Афганистане. Чтобы получить такую автономность, необходимо ввести в состав батальона полноценные тыловые и ремонтные подразделения. В 2003 году в частях постоянной готовности Вооруженных Сил РФ, переведенных на «чеченский штат», в составе батальонов были взвода материального обеспечения и технического обеспечения, а в некоторых бригадах — еще и склады имущества. В армии США в состав каждого батальона входит рота передовой поддержки, в состав которой входят ремвзвода и взвода матобеспечения. Такая система позволяет обеспечивать автономность действия батальона сроком до 10 суток активных боев без подвоза припасов и эвакуации техники в бригаду. Но реформаторы Минобороны РФ посчитали это роскошью, сократив все ремонтные и материальнотехнические подразделения в один взвод, который позволяет перевозить имущество и ГСМ на 2–3 суток.
Но волнует ли это
Алексей ГАЙДАЙ
