<font color=#EC735A>Финансы и бандиты в Базеле</font>

Этим местом был Базель — город, которому выпало объявить с точностью швейцарских часов смену эпох, которую мы вынуждены переживать.

Эти этапы, в которые за последние годы были определены правила финансового мира, называются «Базель 1», «Базель 2», «Базель 3». А выпало это Базелю не по воле судьбы, а лишь потому, что тут находится резиденция Bank for International Settlements, то есть супербанка всех супербанков.

Это как раз то самое место, где принимаются решения о банковских правилах, а это теперь означает и правила для всех государств (с тех пор, как последние стали гномами на побегушках у циклопов). Это тот самый храм, где устанавливается степень свободы, которую супербанки хотят оставлять за собой в своих действиях.

В июле 2010 года встреча «Базель 3» имела неокончательный характер; тем не менее, это собрание войдет в летописи истории всемирного финансового капитализма, потому что именно там определилось соотношение сил между властителями этой планеты или, лучше сказать, между властителями Западного мира. Они сводили счеты друг с другом — хотя бы на время.

Это было 6 месяцев тому назад, и можно предположить, что тот матч уже закончился и начинаются другие, пожалуй, гораздо более яростные. Впереди — жесточайшие столкновения, поскольку сталкиваются жесткие интересы. Пусть это будет ясно сказано в особенности для того значительного количества мечтателей, которые всё повторяют общее место: дескать, по сей день не существует никакого «мирового порядка», и мы, наоборот, находимся в полном хаосе. В хаосе, в котором настоящие обладатели власти, эти «универсальные властелины» заняты беспощадной войной, чтобы определить, кто выживет, а кто должен погибнуть, кто устоит, а кто будет задавлен.

Было 50 участников, которые представляли 27 стран Запада. Пишу «представляли» не потому, что кто-то из вас, читателей, их назначил своими представителями. Они сами себя представляли, они не нуждаются ни в вас, ни в нас. Это те, которые «на самом деле что-то значат», те, которые «принимают решения» — после того, как они друг друга «по-братски» рвали в клочья.

Их имена, кроме некоторых, не имеют значения. Их сила заключается в анонимности. Они редко появляются на первых страницах газет, они, по-своему, люди второго плана. Но на бильдербергских собраниях, где фотографировать не разрешается, они сидят в самых первых рядах, и в подтверждение их значимости банковские счета у них в полном порядке, а их собственность и имущество невозможно обнаружить нигде, хотя и то, и другое непредставимо огромно.

Но стоит все же знать, кого и что они «представляли». Это были и есть «представители финансового капитала Запада», управляющие деньгами. Потоками денег. И в этой встрече принимали участие одновременно и глобальные банкиры, и глобальные контролеры глобальных банкиров. Все вместе.

Потому что глобальные контролеры не могут контролировать ровно ничего без согласия контролируемых.

Это правило их клуба. И это правило ничего общего не имеет ни с юридическими правилами, которые распространяются на обычных смертных, ни с правилами международного рынка. Вот почему в Базеле не было дворецких международной политики, которые потом встретились на саммите G-20.

Они же почти ничего не значат, они лишь для того, чтобы кофе разносить на подносиках.

Подсчитали — прослезились

Предмет «спора» можно обобщить так: сколько денег банки должны хранить в своих электронных сейфах после того, как они их создали (или после того, как они их получили в подарок от центральных банков), выпуская акции и облигации, и после того, как они забрали себе прибыль? Или выражаясь более тривиально: сколько «долгов» можно разрешить иметь банкам?

Ведь если дела идут плохо, возможно, тебе придется вернуть капитал тем, кто купил твои акции. Ты это обещал, более того, обещал еще и дивиденды. И до сегодняшнего дня все работало прекрасно (для банков). Только сейчас мы живем в тяжелое время, и все это больше не работает. Чтобы гора долгов еще могла расти, в кассе нужна необходимая мелочь. А если твои долги слишком большие, такой «мелочи» у тебя может и не найтись.

Правило № 1, которое подтвердилось в годы «жирных коров», звучит так: «Если ты очень крупный, ты не пропадешь». Вне зависимости от того, сколько ты накопил долгов, пока давал другим деньги в кредит, которых у тебя на самом деле не было, или просто виртуальных денег, которых вообще никогда не было.

Бывают случаи, когда среди контролеров встречаются бывшие банкиры, которые выполняют эти функции в силу обстоятельств. Но они всегда готовы вернуться к своему исконному делу, прекрасно понимая риски, связанные с этой системой. Таков, например, Филипп Хильдебранд, президент центрального банка Швейцарии, который приглашал присутствующих не перегнуть палку. В своем выступлении он обвинил банкиров в том, что они сильно недооценивали риски, которым они подвергали чужой капитал. И вполне понятно, почему он был слегка раздражен. Национальный банк Швейцарии должен был в 2008 году заступиться за банк УБС, перекачивая туда 60 миллиардов долларов США, именно из-за беззаботности руководителей УБС, которые словно в рулетку играли. Но этот скромный призыв господина Хильдебранда к разумным действиям всего лишь вдохновил одну швейцарскую газету на заметку про то, что, мол, вряд ли господин Хильдебранд впредь может рассчитывать на новый пост на Парнасе мира финансов после того, как он оставит престижный пост главного регулировщика Мекки капитала.

Против Хильдебранда поднялись гневные голоса банкиров, прежде всего американских, объединенных в «Институт международных финансов» со штаб-квартирой в Вашингтоне.

Туда входят все важные инвестиционные банки Америки, а это значит, что голос банкира вызвал довольно сильный резонанс в роскошных палатах XVIII века. Да, сказали они, «Базель 1» и «Базель 2» своими абсурдными ограничениями нам много чего испортили. Подумать только: взять на себя соотношение в 8% между надзорным капиталом и кредитным риском! Кто же будет проверять, что именно представляет собой этот надзорный капитал? В Америке мы вытираем об него ноги!

Похоже, и европейские банкиры в ответ на эти угрожающие восклицания стали возражать регулировщикам: вашими смешными правилами вы ничего не добиваетесь, а помогаете лишь американским банкам (которым на их наплевать) взять вверх над европейскими банками, которые так или иначе должны с ними считаться. Если нам не разрешат давать кредиты в прежних объемах, наша прибыль будет снижаться, а американцы придут сюда, в Европу и купят государственные задолженности, как орешки на рынке, и все это буквально без замораживания капиталов, раз они гарантированы. То есть — риск нулевой.

«Гарантированы кем? — мог бы спросить кто-то из регулировщиков. — Разве вы не понимаете, уважаемые господа, что не исключено уже даже разорение европейского банка?» «Ничего себе „маловероятные потери!“ — ответил бы другой регулировщик. — Вы только что все скопом разорились и только что вас спасла Федеральная резервная система! Урока с „Lehman Brothers“ вам разве мало?» Честно говоря, я не стал бы держать пари о том, что в Базеле произносились подобные фразы. Тот, кто сказал бы нечто подобное, потерял бы работу в течение последующих 10 минут. Но сделаем вид, что среди этих 50 человек был хоть один с головой на плечах. Он мог бы только подумать об этом, но никак не выговорить. Подобные вещи нельзя произнести в таком окружении и в таком месте. Но климат встречи был именно таким горячим, усугубленным высокими температурами швейцарского лета.

Бандитская сделка

На той встрече председательствовал Жан Клод Трише от Центрального европейского банка. Он позволил себе воспитанно напомнить о том, что мы проходим через один из тяжелейших глобальных кризисов в истории мира финансов. Говорят, что он, посинев в лице от волнения, восклицал: «Будем осторожны, а то западная демократия может и не выдержать новое катастрофическое падение вниз!» Вместо того чтобы объявить перерыв на кофе для отдыха, Трише послал вон официантов и приказал всем остаться на своих местах, «пока не придем к решению». Вот как выглядит настоящее чувство ответственности! Ведь через несколько дней должен был проходить саммит G-20, как же можно было оставить август пустым без рекомендации, несущей к тому же обязательный характер?

В пять часов вечера (и это не цитата из Гарсии Лорки, а лишь случайное совпадение) соглашение было достигнуто.

Соотношение между капиталом и чистой задолженностью, так называемый leverage ratio, было определено и составило 3%. Чтобы рисков не возникло, его введение отложили до 2018 года. Не сразу, а так, чтобы еще оставалось в запасе 6 лет жизни в стране с молочными реками и кисельными берегами.

Но, конечно, и этот процент — всего лишь блеф. Потому что этот leverage ratio посчитают как и сколько кому надо. Достаточно подтасовывать показатели уровня риска, достаточно провести большую часть транзакций over the counter, то есть под прилавком, так что от них не останется следа, и эти 3% станут сказкой.

Вспомним случай с «Long Term Capital Management», с его рекордным leverage в 1/250, который чуть не привел к банкротству американского финансового рынка. Тогда их спас Алан Гринспен, который потом простодушно заявил, что он, собственно, «так ничего и не понял» ни о «Long Term Capital Management», ни о финансовом рынке в принципе, несмотря на то, что он возглавлял Федеральную резервную систему под тремя разными президентами Америки.

Но даже эти официальные 3%, ключевая цифра «Базеля 3», все-таки что-то значат. Они значат, что банк может взять кредит и, в свою очередь, давать кредит в 32 доллара за каждый доллар, который замораживает в своем резерве.

Если думаете, что этим соглашением мир спасен, ошибаетесь. Но чему удивляться? Это ведь бандитская сделка!

Джульетто КЬЕЗА