<font color=#675F47>Выбор вооружения</font>

Прежде чем начать разговор о перспективах развития СЯС, остановимся на самом договоре.

Высокие договоренности

Договор СНВ-3 весьма интересен тем, что жестко критикуется недовольными в обеих странах, примерно в одинаковых тонах. «Радикальные патриоты» и в России, и в США, говоря об СНВ-3, обвиняют своих президентов в разоружении перед лицом врага.

Основа критики со стороны России состоит, в частности, в том, что договор не предусматривает ограничений на развертывание неядерного высокоточного оружия, прежде всего крылатых ракет морского базирования. Кроме того, СНВ-3 критикуется за свой двусторонний характер: заключенный между Россией и США он не предусматривает ограничения ядерных арсеналов третьих стран. Разумеется, серьезную критику вызывает и отсутствие значимых ограничений на развертывание средств противоракетной обороны.

С американской стороны договор критикуют за отсутствие ограничений на районы развертывания российских подвижных грунтовых ракетных комплексов (ПГРК), которые присутствовали в СНВ-1 1991 года, а также за отсутствие запрета на возможное проектирование, производство и развертывание боевых железнодорожных ракетных комплексов (БЖРК). Вызывает критику также и отмена «почти введенного» не вступившим в силу договором СНВ-2 запрета на создание, производство и развертывание новых ракет наземного базирования с разделяющимися головными частями.

Вызывает недовольство в США и введенное договором ограничение на «возвратный потенциал» — договор ограничивает не только число развернутых носителей (700), но и суммарное количество развернутых и неразвернутых носителей (не более 800). Напомним, что практика прежних лет позволяла США держать значительную часть носителей в возвратном потенциале без каких-либо ограничений, а экономика этой страны позволяла (и позволяет) иметь возвратный потенциал намного больший, нежели российский.

Теперь «лишние» носители придется утилизировать.

В целом оценивая договор, можно сказать, что «игра была честной». Обе стороны сохранили свои основные козыри, причем российская сторона сумела отыграть два прежде введенных серьезных ограничения — на районы развертывания мобильных комплексов и на создание новых наземных комплексов с разделяющимися головными частями.

Нечаянный парадокс

Итак, каковы возможности развития российских СЯС в рамках СНВ-3? Начнем с параметров, заданных Госпрограммой.

Прежде всего, нужно отметить один парадокс, уже озвученный известным экспертом в области РВСН генерал-майором РВСН в отставке Владимиром Дворкиным, бывшим директором 4-го («ракетного») ЦНИИ МО. Этот парадокс заключается в следующем: чтобы выдержать потолок договора о сокращении стратегических наступательных вооружений СНВ-3, России придется интенсивно… вооружаться. И даже в этом случае потолок по зарядам к 2020 году будет достигнут только за счет развертывания новых систем с РГЧ ИН, а по числу носителей у России останется значительный зазор.

Говоря о параметрах Государственной программы вооружений, приведем примечательную цитату. «В предстоящее десятилетие в войска поступит более 400 современных межконтинентальных баллистических ракет наземного и морского базирования, 8 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения…» — такие цифры озвучил вновь избранный президент России Владимир Путин в своей статье по теме обороны и безопасности, увидевшей свет в феврале 2012 года.

Сама по себе цифра в 400 ракет за 10 лет вполне достижима. В 2011 году Вооруженные силы России получили около 30 межконтинентальных баллистических ракет — наземные «Ярс» и «Тополь-М», морские «Булава» и «Синева». Увеличить производство ракет на треть, сочетая финансовые и административные меры, тоже вполне возможно. Вопрос вызывает конфигурация СЯС России, которую те будут иметь в 2020 году. Она будет заметно отличаться от сегодняшней.

Прежде всего необходимо понять, сколько и каких ракет потребуется для оснащения ВС РФ.

Начнем с морской компоненты СЯС.

Перестройка морского ядерного щита

В состав флота должны войти 8 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения (РПК СН) проекта 955. Три первых крейсера — «Юрий Долгорукий», «Александр Невский» и «Владимир Мономах» несут по 16 межконтинентальных баллистических ракет «Булава», 5 остальных крейсеров, которые будут построены по проекту 955У, будут нести по 20 таких ракет. В общей сложности на новые ракетоносцы приходится 148 ракет.

Таким образом, с учетом ракет, необходимых для учебных и испытательных пусков, производственная программа будет насчитывать примерно 160–170 ракет «Булава».

В составе флота останутся также 6 РПК СН проекта 667БДРМ. Пять из них уже переоснащены модернизированными ракетами Р-29РМУ2 «Синева». Для оснащения шестого требуется производство 16 таких ракет. С учетом учебных пусков, а также поставок новой модификации «Синевы» — ракеты «Лайнер», общее количество модернизированных Р-29РМУ, которые будут поставлены в этом десятилетии, может составить примерно 40 ракет.

Итого на долю морской компоненты СЯС придется 200–210 ракет. С учетом количества зарядов на ракетах морского базирования, на РПК СН будет приходиться почти половина суммарного стратегического ядерного потенциала РФ. Это означает коренное изменение ядерной стратегии России: все предшествующие десятилетия, начиная с 50-х годов, большая часть ядерных боеприпасов приходилась на ракеты наземного базирования.

Новый облик РВСН

Исходя из вышесказанного, на долю РВСН придется 190–200 ракет. Практически гарантировано: все эти ракеты будут относиться к типу РС-24 «Ярс».

Производство ракет РС-12М2 «Тополь-М» прекращено в 2011 году как раз в пользу «Ярса», а до запуска в серию разрабатываемых сегодня ракет нового поколения пройдет еще немало времени.

190–200 «Ярсов» хватит как раз для того, чтобы заменить в составе РВСН 170 ракет РС-12М «Тополь» производства 80-х и начала 90-х годов и обеспечить достаточное число учебных пусков.

Кроме того, до 2020 года в составе РВСН «доживут», по мнению специалистов, около 20 ракет Р-36М2 последних серий. Их будут менять уже в 2020–2025 годах и, видимо, на ракеты новых типов. Разумеется, в строю останутся и 70 ракет «Тополь-М» производства 1997–2011 годов, часть из которых будет, очевидно, израсходована для пусков в рамках работ по продлению назначенного ресурса.

Каков же будет суммарный стратегический ядерный потенциал России к концу 2020 года? В составе ВМФ будет насчитываться 14 РПК СН 244 пусковыми установками. В составе РВСН — около 250 ракет мобильного и шахтного базирования.

В составе дальней авиации — около 80 стратегических бомбардировщиков, за каждым из которых, по правилам учета Договора СНВ-3, засчитывается один ядерный заряд. В сумме это более 570 носителей и примерно 2000 зарядов на них. Таким образом, Россия не будет достигать ограничений Договора СНВ-3 по числу носителей (700 развернутых, 800 в сумме развернутых и неразвернутых), но заметно перекроет эти ограничения по числу зарядов (1550 единиц).

Таким образом, реальностью станет озвученная еще в 2011 году главкомом РВСН мера в виде развертывания новых ракет с сокращенным числом зарядов, с целью уложиться в ограничения договора.

При этом «лишние» заряды могут складироваться на базах хранения и быть поданными на носители, когда это окажется необходимым, например в случае обострения обстановки в мире.

Возможные неудачи

Неблагоприятные тенденции в мировой экономике способны затронуть и Россию, и в этом случае темпы перевооружения армии будут отнюдь не столь быстрыми, как нам бы всем хотелось.

Говоря о «худших параметрах», следует в качестве ограничения (а иначе падать можно бесконечно) принять то положение, что Россия сохранит государственный суверенитет и самостоятельную политику в области развития СЯС. В этом случае самые неблагоприятные экономические удары могут привести к следующим последствиям.

РВСН:

Темпы производства ПГРК «Ярс» не превысят 8–10 единиц ежегодно, что даст к концу 2020 года примерно 90 ракет этого типа в строю. В строю останутся также примерно 70 «Тополей-М», и порядка 50 «Тополей» позднего советского производства, которым придется продлевать ресурс. Все Р-36М2 и УР-100НУТТХ к тому моменту будут списаны — продление ресурса этих ракет стоит достаточно дорого. Таким образом, боевой потенциал РВСН будет сведен к 210 носителям с числом зарядов не более 480 (360 зарядов на «Ярсах», 120 — на «Тополях»).

ВМФ:

В строй до 2020 года введут не более 4 ракетоносцев проекта 955: два в 2012, один в 2014 и один в 2016–2017 годах. Еще один или, может быть, два будут медленно достраиваться на плаву, строительство остальных вынужденно затянется. Ограничивающими факторами будут как недостаточные мощности Севмаша, который не пройдет модернизацию, так и медленные темпы производства ракет «Булава» в Воткинске. Три ракетоносца с 16 шахтами каждый и четвертый — с 20 дадут в сумме 68 ракет с 408 зарядами на них (по 6 на каждой ракете).

Кроме того, в строю останутся ракетоносцы проекта 667БДРМ, в количестве также не более 4: два первых корабля серии — «Верхотурье» и «Екатеринбург» будут списаны. Некоторым утешением будет являться тот факт, что каждый из оставшихся четырех крейсеров будет нести по 16 хорошо зарекомендовавших ракет «Синева»/"Лайнер".

Эти ракеты несут по 4 заряда против 6 на Булаве, но их стандартный боевой блок имеет большую мощность — 200 килотонн против 150. Кроме того, «Синева» имеет большую дальность полета и более мощный комплекс средств преодоления ПРО. Более новая «Булава» превосходит «Синеву» в удобстве хранения и эксплуатации (за счет твердотопливной конструкции) и быстрее разгоняется, что позволяет сократить активный участок траектории, на котором ракета наиболее уязвима.

64 «Синевы» дадут в сумме 256 зарядов.

Это число может незначительно возрасти за счет исполнения некоторой части ракет в варианте «Лайнер», который позволяет нести на одной платформе заряды разных типов и мощности. Его загрузка может увеличиваться за счет зарядов специального назначения, имеющих меньшую мощность, вес и габариты.

Дальняя авиация:

В составе дальней авиации ВВС сохранится не более 45–50 тяжелых бомбардировщиков за счет списания значительной части Ту-95МС.

Таким образом, худший предполагаемый вариант предусматривает сохранение в составе СЯС примерно 390–400 носителей с 1140–1200 зарядами. При этом возможно и падение числа развернутых зарядов ниже 1000, если экономические ограничения вынудят развертывать «Ярсы» в «трехголовом», а «Булаву» — в «четырехголовом» варианте вместо 4 и 6 штатных, соответственно.

При этом нужно понимать, что даже в таком, урезанном варианте, российские СЯС сохранят способность в случае глобального ядерного конфликта уничтожить в буквальном смысле этого слова любую страну на карте мира. Как и сейчас, так и к 2020 году никакая мыслимая система противоракетной обороны не будет гарантировать защиты от наших СЯС. Даже прорыв 10 боевых блоков, менее 1% от суммарного потенциала РВСН, к крупным мегаполисам вероятного противника будет означать мгновенную гибель нескольких миллионов человек и отсроченную, в силу голода, нехватки воды, эпидемий и прочих отдаленных последствий — до 15–20 миллионов, что будет абсолютно неприемлемо для любого современного государства. В случае подготовленного удара 10 боевых блоков по критически важным объектам инфраструктуры, например по плотинам на крупных реках, число жертв возрастет до десятков миллионов человек. Последствия же полноценного, грамотно спланированного и исполненного удара с использованием нескольких сотен зарядов описать в доступных терминах не представляется возможным.

Проще всего это описывается словом, заезженным от суетного использования. Это слово «ад».

Илья КРАМНИК