<font color=#51443E>ЦЕНТР ВЛАСТИ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН</font>

Общественно-политическую ситуацию в России в последнее время я бы охарактеризовал как не очень новую, но «набухшую». И набухла она асимметрично. До того, как начинается цветение, появляются первоцветы, которые, хоть и появляются первыми, никоим образом не определяют последующую флору. Может быть, они и думают, что они единственные, поскольку никаких других в данный момент нет… С одной стороны, слухи о перспективной глобальной дестабилизации в России сильно преувеличены, с другой стороны, власть допрыгалась. В каком смысле? Наша нынешняя оппозиция — это пролежни и опрелости на теле российской власти.

Это очень неприятное, неконструктивное и антисанитарное явление для тела власти и государства, которое надо купировать.

В эту «движуху» вовлечены в основном люди, которые и так всегда были противниками Путина. Он им всегда не нравился, а сейчас еще и надоел. Хотя причина не в том, что кто-то кому-то надоел (он надоел им, еще не родившись), а в том, что «поляна освободилась». Притом, что оппозиция со стороны этих ребят никогда не мешала путинскому режиму опираться на свое большинство, чувствовать себя совершенно спокойно и не обращать на них особенного внимания.

Но в то же время объективной причиной пролежней и опрелостей является процесс лежания. Возникает философский вопрос: почему государство у нас лежачее?

Если доктор прописал или ножки отнялись, то претензий нет, а есть сочувствие. Или оно лежит по каким-то своим психофизиологическим причинам, хотя должно и может ходить? Мне кажется, второе ближе к действительности. Поэтому вся проблема состоит в отсутствии активной, явной, ясной, жесткой политики, направленной на решение тех задач, которые власть сама в той или иной степени формулирует, либо открыто, либо намеками.

Проблема состоит не в активизации этого самого меньшинства, опрелостей и пролежней, а в демобилизации путинского большинства. А демобилизовалось оно еще в большей степени по причине этого самого лежания, чем сами пролежни.

В первые же дни после выборов Путиным был подписан ряд указов. Те из них, которые совпадают с предвыборной платформой, вызывают у меня некоторый оптимизм, вкупе с озвученными прожектами, которые еще не успели стать указами и распоряжениями. То, что они вышли еще до того момента, как были сформированы властные структуры, говорит о том, что есть намерения все это выполнять. Серьезные усилия даже в отношении каких-то конкретных направлений тянут за собой все остальное.

Например, внешнеполитические декларации обычно носят мягкий, дипломатичный характер. Но многие заметили, что в нынешнем виде там расставлены обязывающие акценты. И мы прекрасно понимаем, что если усилия по реинтеграции будут продолжены, то это влечет за собой целый ряд определенных последствий в отношениях с различными странами. Это определяет, в том числе, и геопоКолонка литическую ориентацию России.

Самое существенное, что я вижу в российской политике, это реальное осуществление госпрограммы вооружений. Обещанные деньги выделяются в соответствии с графиком. Мы знаем, что существует проблема с заключением конкретных контрактов, но она решается. И возникла она вполне логично.

Возьмем за основу такую вещь — есть решимость эту программу выполнить и есть понимание того, что она при нынешнем техническом и кадровом потенциале не может быть решена. Нынешняя российская индустрия не способна выполнить госпрограмму вооружений. О чем это говорит? Не о том, что она ее не выполнит, а о том, что уже в процессе даже этой одной программы мы должны иметь индустрию другого технического и кадрового уровня.

Увы, я не вижу никаких мною чаемых действий в области гражданской реиндустриализации… Конечно, что-то делается, но это вещи явно не того порядка. Если же говорить об оборонной реиндустриализации, то здесь темпы предельные. Можно хотеть большего, но получить нереально.

Если говорить о некатастрофичном переходе к другой структуре и другой экономике, о котором говорил Путин, то у нас осталось для этого очень мало времени. Те ресурсы и возможности, которыми мы располагаем, очень быстро «схлопываются».

Поговорим теперь о текущем состоянии российской власти. Что мы имеем на поствыборный момент?

Мы видим какие-то попытки охватить, притормозить и стреножить объявленную политическую реформу.

Это свидетельствует о том, что здравый смысл берет свое, но от этого не лучше. Сначала объявлять реформу, а потом ее стреноживать — все это похоже на намеренную провокацию на голом месте. Хотя, почему похоже? Это и была провокация. Другой вопрос, была ли это злая воля или патологический идиотизм?

Политическая реформа была этаким бубликом, кинутым впопыхах болотной оппозиции. Это не усилило ни позиции власти, ни ее рейтинга и авторитета.

Теперешняя попытка либо отнять этот бублик, либо ополовинить, носит еще более странный характер.

Я бы сегодня, имей политическую возможность в связи с изменившейся конфигурацией нашей власти, заявил бы, что реформа была ошибкой. Причем это не значит, что не нужно совершенствовать политическую систему. Это делать необходимо, но делать по уму. Никто нас не гонит, поэтому давайте все это делать постепенно, не обсуждая это в каком-то странном режиме с представителями политических кружков и сообществ, непонятно кем и каким образом уполномоченных.

В чем главный порок политической реформы? Это была попытка говорить с «болотными» на их языке, полностью принимая их повестку дня. С какой такой радости?!

В общем-то Владимир Владимирович никогда не говорил, что у него такая повестка дня, иначе многие из тех, кто проголосовали за него, не стали бы этого делать.

Несколько слов о следующей фазе состояния политической системы — продлении тандема. Почему нельзя сказать, что политическая реформа в том виде, в котором она подавалась, как обсуждалась, с какой логикой проводилась, является абсолютно «перпендикулярной» задачам страны? Потому что это противоречит продлению жизни тандема.

Я считаю, что самым большим поводом и самым большим отражением политической проблемы в России был сам тандем. Не может быть в стране два центра власти. Эта ситуация является порочной в принципе.

В стране, определенным образом устроенной, может быть ситуация, когда есть власть и какая-то оппозиция. Они не обязательно должны быть равновеликими. Но центр власти должен быть один, иначе это не власть.

Михаил ЛЕОНТЬЕВ