<font color=#5A6158>МОНОЛОГ СОЛДАТА-СРОЧНИКА</font>

Предварить этот автобиографический рассказ хочется одним замечанием. Прочитав данную статью, читатель, возможно, придет в недоумение. Как же так: несколько публикаций подряд в этом номере призывают его пойти служить в армию, поступить в военное училище, стать офицером " а из данного текста становится вдруг видна весьма неприглядная картина того места, где в итоге окажется свежеиспеченный солдат или офицер. Но в том-то и дело, что для изменения печального положения дел нашей армии требуется новая, свежая кровь. Ей позарез нужны те, кто пришел бы не из-под палки, не «за компанию» и не ради денег. Кто реально готов послужить Отечеству и, в меру своих способностей и сил, оздоровить ситуацию в войсках.

А для того, чтобы примерно представлять себе, каким может быть идеал военного человека в России, мы предлагаем следующий за этим материал — «Советы молодому офицеру», прочитать который стоило бы некоторым персонажам этого рассказа. И пусть «Советам…» уже почти 100 лет — актуальности они так и не потеряли.

"…Срочную службу я отслужил совсем недавно, поэтому все еще очень свежо в памяти. Призывался я с Пермского края, но у нас ребята были, можно сказать, со всей России.

В Кантемировскую дивизию попал совершенно случайно.

Служил в зенитном дивизионе. Но прежде чем рассказывать о службе, коротко о себе: меня трудно назвать милитаристом, хотя я и увлекаюсь военной историей и наукой.

Хотел ли я служить в армии? Вопрос сложный. В целом, к концепции военной службы и к защите Родины я отношусь хорошо. Но в то же время прекрасно понимаю, в каком состоянии находятся сегодняшние Вооруженные Силы. В какой-то мере мои ожидания от армии оправдались.

Правда, не во всем.

Была ли дедовщина?

Главное, что меня поразило, — практически полное отсутствие дедовщины в том виде, в котором нам ее преподносили все последние годы. Нельзя сказать, что ее нет совсем. Неформальные отношения в армии существуют, и единственный способ их изжить — это формализировать их, придать им законную основу. Мой отчим служил в этой же дивизии в начале 90-х годов. Тогда, по его рассказам, дедовщина была. Этому во многом способствовала безнаказанность. Сегодня же дедовщина не такая жесткая, как в те годы. Может, отчасти этому содействовало и то, что на территории нашей части располагалась военная прокуратура.

Но факт остается фактом. Конечно, в мужском коллективе всякое случалось. Но если на осмотре у кого-то обнаруживался синяк — моментально следовало разбирательство. Однажды один из солдат, получая автомат в оружейке, споткнулся и ударился. В результате — синяк на лице. Что тут началось! Собрались офицеры, и давай разбираться в случившемся, искать виноватых. А он, реально, сам ударился. Нет, молодых солдат могли заставить, например, сходить в магазин, но они могли и огрызнуться в ответ и отказаться.

Я совершенно уверен, что одного года для службы в армии недостаточно. Как наши части могут быть частями постоянной боевой готовности, о чем нам постоянно твердят, когда только одна треть призывников подготовлена? А из оставшихся двух третьих половина — ни то, ни се, а половина — новобранцы… А поскольку все солдаты разделены на подразделения, то получается, что ни одну бригаду, ни один дивизион нельзя назвать боеготовым.

Я уверен, что военная служба по призыву должна быть не менее 3 лет. Представляю, сколько возмущенных возгласов раздастся в ответ на мое заявление, но повторюсь: служить нужно не менее 3 лет. Первый год целесообразно посвятить общевоенной подготовке, чтобы солдат, так сказать, отошел от гражданки. Второй год — получение военной специальности и третий — собственно служба.

У нас в подразделении были ребята из разных социальных слоев: и милиционеры, и бизнесмены, и вчерашние школьники, и ребята с высшим образованием, и без него.

Бытует мнение, что служить в армию идут в основном те, кто не смог откупиться. Я бы так не сказал. По контракту, действительно, идут служить в основном молодые люди, для которых предлагаемое денежное довольствие представляется большой суммой. У нашей армии сейчас не очень высокий социальный статус, поэтому она не является для молодых людей пределом их мечтаний. Мне кажется, что контрактниками идут скорее от безысходности.

Отношение офицеров

Почему социальный статус армии низкий? Думаю, что это связано с нашей призывной системой. Постараюсь объяснить. Взаимоотношения между солдатами и офицерами, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Я испытал это на себе. Честно скажу, что мало приятного, когда к тебе относятся, как к рабу. А кому это понравится? Но самое страшное, что ты со всем этим выходишь и идешь по жизни дальше. Последнее время солдаты стали относиться очень безответственно к своей подготовке. Офицеры же не могут, да и попросту не успевают вкладывать душу в каждого. Хотя среди офицеров есть разные люди, встречаются и достойные, но большинство все-таки очень пренебрежительно относится к солдатам. Хотел бы показать это на конкретных примерах.

Командир одного из расчетов нашей зенитно-ракетной батареи был человеком, которого уважали большинство сослуживцев и подчиненных, причем как солдат, так и офицеров, что в нашей армии, увы, редкость. К солдату он мог обратиться «братишка» или «друг», речь его была довольно остроумной и, практически, без мата, что тоже редкость в армии. А вот тому, кто «косячил», приходилось несладко — наш комбат мог очень сильно «наказать» словом.

Мы, солдаты, считали его хорошим специалистом в своей области, по крайней мере, в его компетентности никто не сомневался. Он, мне кажется, является одним из тех офицеров, которые, если начнется война, действительно смогут что-либо сделать, ну или, по крайней мере, не будут убиты подчиненными. Но, несмотря на все его положительные качества, он производит впечатление уставшего человека, которому все надоело. И хотя он и нормально общается с подчиненными, я бы не сказал, что он болеет за них душой.

А вот начальник другого расчета, довольно молодой, но очень полный лейтенант, это уже совершенно другой человек. На ЗРК той модификации, которая была на вооружении в моем дивизионе, не очень большие люки. К тому же существует такая вещь, как нормативы по посадке и высадке в боевую машину и по приведению её в боевую готовность.

Я ничего не имею против полных людей, но думаю, что этот человек по чисто физиологическим причинам не может выполнять свои служебные обязанности. Тот же факт, что он, несмотря на здравый смысл, занимает эту должность, многое, на мой взгляд, говорит о кадровой политике в нашей армии.

Как человека и офицера я бы его тоже охарактеризовал не с лучшей стороны. Он не любит солдат за то, что они солдаты. Может с легкостью и абсолютно без повода оскорбить и унизить человека. Частенько, пользуясь своим служебным положением, он муштровал нас. Вернее, даже не муштровал, а заставлял солдат делать абсолютно бессмысленные вещи просто так, для «профилактики». Чтобы, как он любил говорить, «слоны» (для него это все солдаты) не СЛОНялись без дела. Слоняться без дела — это то, что на гражданке называется отдых, а в армии должно называться личное время.

Со старшими же по званию наш командир становился совершенно другим: старался не конфликтовать, заискивал, старался выслужиться. Я сразу понял причину плохого отношения подобных «офицеров» к солдатам. Когда я пришел в подразделение, он был «молодым офицером». А для так называемых дембелей в словосочетании «молодой офицер» главным было слово «молодой». Они этого лейтенанта ни во что не ставили, высмеивали и унижали, если не было рядом «серьезных» офицеров. А он в силу слабохарактерности и малодушия ничего не мог с этим поделать. Понятно, что для офицера, который только начинает свою службу, это психическая травма. Понятно и то, что он ненавидел этих дембелей. А отыгрывался за нанесенные обиды впоследствии на других солдатах.

Но справедливости ради нужно сказать, что все-таки он был достаточно обязательным человеком и обычно строго следил за выполнением задач, которые ему ставились. К тому же, он кое-что понимал в технике, на которой служил.

Уровень боевой подготовки

Вот такая система. Пропустив через нее несколько поколений молодых людей, мы получили нацию, которая ужасно относится к своей армии. А если учесть, что солдаты-срочники большую часть времени занимаются уборкой (чистят снег, подметают территорию, моют полы и т.

д.), а не боевой и огневой подготовкой, то становится понятно, какие защитники Отечества из них получаются. Хотя в нашей части много времени уделялось строевой подготовке, особенно перед участием в параде. Мы готовились целых полгода, по 3–4 часа в день, а то и больше, маршировали на плацу.

Если же говорить о состоянии техники… Разумеется, я не могу давать общих оценок, потому что реально знаю ситуацию только в одной отдельной бригаде. Но если учесть, что это гвардейское и, если так можно выразиться, «придворное» подразделение, которое «постоянно на виду» (проверки всевозможных начальников, приезды журналистов и телевидения), то можно предположить, что во многих других подразделениях, которые находятся дальше от Москвы и не являются объектом пристального внимания, ситуация еще хуже.

…Учения. Они длились два месяца и проходили на полигоне недалеко от границы с Казахстаном. В них принимали участие наши зенитный и зенитно-ракетный дивизионы. После прибытия на полигон и разгрузки нам нужно было еще добраться до места, где планировалось установить лагерь. А это несколько километров по степи. Зенитноракетный дивизион доехал без особых проблем, зенитный же дивизион добраться до места назначения в полном составе не смог. Половина его боевых машин «встала» посреди степи. Их доставляли в лагерь в течение нескольких дней.

Вскоре начались стрельбы. Зенитный дивизион отстрелялся нормально. Получилось, как в старой армейской шутке: то, что может стрелять, не может ездить, а то, что может ездить, не стреляет. Зенитно-ракетный тоже отстрелялся, но… не со своей техники. В нашем дивизионе ни одна боевая машина не смогла произвести пуск. Ни одна!

Гвардейское подразделение — и ни одной боеспособной машины! Пришлось взять взаймы у другого дивизиона, где техника была помоложе.

Когда же пришло время возвращаться… На полигоне есть две рампы: одна ближняя, а вторая, поскольку до нее добираться в 3 раза дольше, называется дальней. Было принято решение, что зенитный дивизион поедет на ближнюю, а зенитно-ракетный — на дальнюю рампу, под предлогом того, что зенитный дивизион до дальней рампы просто не доехал бы… Идея защиты Родины пользуется в нашей стране популярностью. А вот служба в армии не ассоциируется у людей с ней.

Попробуйте задать вопрос: «Пойдешь защищать Родину?» и услышите в ответ: «Конечно!» — «А пойдешь в армию?» — «Нет!»

Сергей ПЕТРОВ