БАТЯ

Об этом человеке можно рассказывать бесконечно. Его путь настолько уникален, что хватило бы на несколько жизней. Человек-легенда со светлой душой и горячим сердцем. Об этом скромном человеке говорили с придыханием, писали книги, снимали фильмы, а пионерские отряды боролись за право носить его имя. Человек — скала, которому жизнь постоянно подкидывает испытания на прочность духа и тела. Полковник ВДВ Леонид Хабаров. Человек и Офицер с большой буквы. И хотя мне приходилось много раз брать интервью у Леонида Васильевича и просто общаться с ним по душам без микрофона и телекамеры, о многих эпизодах его жизни я узнала уже после ареста легендарного полковника. Он мало рассказывал о себе, все больше говорил о своих друзьях-офицерах и своих ребятах, о тех, для кого он стал Батей.

Срочную службу Леонид Хабаров служил в ВДВ. Первым испытанием на прочность стал неудачный прыжок с парашютом, перелом позвоночника и приговор врачей «О небе забудь». Однако старший сержант сдаваться не собирался, ведь его мечта была стать офицером воздушно-десантных воск.

Хабаров встал на ноги за два месяца, превозмогая боль, упорно занимался на снарядах. И вскоре шокировал приемную комиссию Рязанского училища ВДВ, выполнив подъем с переворотом 250 раз. Так он стал курсантом-десантником.

После окончания учебы Хабарова отправили служить в Туркестанский военный округ. В Фергане он вначале командовал взводом отдельной разведроты, а через год принял эту роту и сделал ее лучшей в ВДВ СССР. Речь идет о знаменитой 100-й отдельной разведроте 105-й ВДД (воздушно-десантной дивизии). Спустя более 30 лет именно десантники этой роты капитан Сергей Кухаренко и рядовой Андрей Евстигнеев, чтобы поддержать своего арестованного командира, совершат восхождение на св. гору Афон и в день военной разведки 5 ноября 2012 года развернут на вершине флаг с портретом полковника Хабарова.

В середине 1970-х годов старший лейтенант Леонид Хабаров впервые попал в зону внимания кинодокументалистов. Автором сценария фильма «На плечах небо» был Тимур Гайдар, озвучивал фильм Ефим Капелян. В основу картины легли учения, в ходе которых Хабаров со своими бойцами впервые в истории ВДВ десантировался на высокогорный ледник.

Молодого офицера с железным характером и открытой душой заметил командующий ВДВ Василий Филиппович Маргелов. Его приказом — снова впервые в истории ВДВ — старший лейтенант Хабаров был назначен на капитанскую должность командира батальона. 4-му десантно-штурмовому батальону 56-й отдельной десантноштурмовой бригады еще только предстояло взять афганский перевал Саланг.

В декабре 1979 года грянул Афганистан. И вновь Хабарову было суждено стать первым. Молодого капитана вызвал к себе начальник штаба Туркестанского военного округа и сказал «Видишь точку на карте, сынок? Это перевал Саланг, его нужно взять любой ценой». Но для Хабарова никогда не было «любой цены». Жизнь солдата была для него святой, оттого и гонял бойцов, не жалея, чтобы они могли вернуться домой живыми. Его бывшие солдаты признаются, что командиром Хабаров был жестким, сгонял с них не семь потов, а много больше. «Солдата не нужно жалеть, солдата нужно беречь» — эти слова командира помнят все, кто в разные годы служил под командованием Леонида Хабарова.

«Леонида Васильевича Хабарова знаю с 1979 года. Такие командиры, как он, не забываются именно за то, как он заботился о солдатах.

Это дорогого стоит.

Сколько лет прошло, а его отношение — самое дорогое», — вспоминает Виктор Сугатов.

25 декабря 1979 года батальон капитана Хабарова первым из ограниченного контингента советских войск вошел в Афганистан. За 22 часа «хабаровцы» прошли 450 км и взяли стратегически важный перевал Саланг. Без потерь.

Они обеспечили проход нашим войскам, а капитан Леонид Хабаров вошел в историю афганской войны как первый комендант Саланга.

«Наш батальон „Хабаровским“ прозвали, мы лезли даже к черту на рога», — позже споет о тех днях группа «Крылатая пехота».

В апреле 1980-го в ходе операции в Панджшерском ущелье Леонид Хабаров был в первый раз тяжело ранен.

Разрывная душманская пуля превратила его правую руку в ошметки. Множественные тяжелейшие операции: врачи собирали руку по кусочкам.

«В Чирчике в 79-м году Хабаров нас, сержантов, отдельно обучал рукопашному бою. На турнике, на перекладинах показал подъем-перевороты, подтягивание одной рукой 200 раз и говорил, чтоб мы тоже так научились. На перевале Саланг он с нами постоянно общался, потом в Чарикаре бодро держал он нас. В Панджшерском ущелье, когда возвращались, попали в засаду, целую ночь обстреливали нас басмачи. В этом бою и ранили его, и я с ним больше не виделся… Уважаемый офицер, комбат — наш настоящий Герой!» — свидетельствует Камил Садртдинов.

Из дневника Евгения Финогеева, погибшего в мае 1981 года: «2.05.80 г.

Узнали мы, будто после прочёсывания этого района командиру десантноштурмового батальона майору (досрочно получил это звание) Хабарову ампутировали руку до плеча. Гангрена. Офицер — всеобщая гордость!

Храбрец из храбрецов! Но не награжден только потому, что мы не ведём ведь боёв официально, а представление ему на Героя давно уже в Москве.

Вся рота, как узнала, что Хабарова больше не будет у нас здесь, загоревала. С таким в огонь и в воду. И человек душевный, родной. В пятьсот тысяч афганей оценили его голову душманы.

Продешевили явно. 13.05.80 г. Дошли сведения, что всеобщему любимцу майору Хабарову не отрезали руку.

Рады за него!» И вновь постоянные тренировки.

Титанические усилия требовались от Хабарова, чтобы научиться шевелить пальцами, держать карандаш, поднять руку хотя бы на пару сантиметров вверх. Но характер взял верх над испытанием. В госпитале Леонид Хабаров узнал о награждении орденом Боевого Красного Знамени и присвоении звания майора — досрочно.

Леонид Васильевич не просто встал с госпитальной койки. Между операциями он поступил и отучился в Академии им. Фрунзе и вернулся в свою родную 56-ю ОДШБ в должности начальника штаба. Сидеть в Союзе, когда в Афганистане продолжалась война, Хабаров не мог. И в 1984 году вновь отправился в Афганистан. На аргументы жены: «Ну куда ты весь переломанный, с одной рукой?» Леонид отвечал только, что он должен быть там, где его умения и опыт могут спасти жизни солдат. И вновь будет тяжелое ранение, множественные переломы, и вновь повреждена та самая, правая рука.

46 лет семейной жизни за плечами у Антонины Ивановны и Леонида Васильевича Хабаровых. И если вся жизнь полковника Хабарова — это служение Отечеству, то судьба его любимой женщины — служение мужу. Всю жизнь она ждет его, с армии, с войны, с работы, а теперь — из тюрьмы.

Они поженились перед уходом Леонида в армию. Расписаться с первого раза не получилось, в назначенный день свадьбы жених на церемонию не пришел — его отправили в рабочую командировку.

"Он даже мне ничего не сказал.

Надо в ЗАГС идти, а его нет. Девчонки в общежитии мне прическу сделали, а его нет… Через день приходит, я говорю: «Больше я никуда не пойду». А он говорит: «Я в армию не уйду, пока с тобой не распишусь». Ну вот, и расписались", — делится воспоминаниями Антонина Ивановна.

Ей много пришлось пережить, об их семье можно писать отдельный роман. Вырастили двоих сыновей, Виталия и Дмитрия. Они, по примеру отца, выбрали десантную судьбу. Прошли Чечню, награждены Орденами Мужества. Дмитрий на войне потерял ногу, но не силу духа. Это «хабаровский» характер, это порода людей, которых невозможно сломать.

Будучи начальником института военно-технического образования и безопасности, полковник Леонид Хабаров оставался верным небу. С неработающей правой рукой, он, инвалид второй группы, прыгал с парашютом вместе со своими курсантами. Воодушевленные его примером, шагали к первой встрече с небом девчата и ребята. Они не забудут эти прыжки вместе с Человеком-легендой, вместе с Батей.

"Я всегда старался идти по прямой, не юля, не лукавя, не ломая шапку.

Если мне встречался хороший человек, то я к нему и относился по-хорошему, независимо от того, кто он — дворник или генерал. Как говорится: «Пулям не кланялся, перед начальником спину не гнул, больших чинов не достиг», — сказал в одном интервью Леонид Васильевич.

Хочу привести открытое письмо Валерия Степановича Штепо, военного журналиста, офицера ВДВ из Самары, написанное после ареста Леонида Хабарова: "Здравствуй, мой командир и друг Леонид Васильевич!

Я жив-здоров, чего и тебе желаю.

Хотелось бы написать о многом. Но цензор не одобрит мои слова и мысли.

Посему, до встречи, Леонид Васильевич. Будь здоров, а мужества перенести все это тебе не занимать — об этом все мы, вся твоя 56-я десантноштурмовая бригада, да и все «афганцы» знаем.

Написал эти строчки и подумал: ну, не сможет цензура вычеркнуть мою командировку в Фергану в середине 1970-х — она-то не гостайна. И мой рассказ в газете о том, как семеро смелых альпинистов готовились покорить безымянный пик на Памире, который выше 4 тысяч метров. И как они удивились, когда ты со своей разведротой десантников прошагал мимо них и поднял всю свою роту на этот пик! Да, тренировал ребят до боли в мышцах, но взял высоту! Ну не в силах цензор взять мировой горный атлас и вычеркнуть Пик ВДВ, названный так в честь восхождения твоей роты, Леонид! В Подмосковье, где десантники встречаются ежегодно, съезжаясь со всей России, мы, 34 человека из твоей бригады, подняли тост за твое здоровье. И знаю — 2 августа тост за тебя поднимет тот наш парень, которого ты, раненный в правую руку, вытаскивал левой с поля боя.

Тост поднимут военные медики, зашивавшие тебя после второго, третьего ранения. И тот солдат, раненный в живот, которому ты уступил место в вертолете, снимавшем вас после боя с горы. Не сможет цензор взять в архиве газету «Правда», выходившую в 1980-е годы многомиллионным тиражом, и вычеркнуть в ней рассказы на полполосы о мужестве Леонида Хабарова — «Снится Саланг» (1984 год) и «Снова снится Саланг» (10 сентября 1985 года). Тогда читатели после первой публикации просили рассказать о дальнейшей твоей судьбе.

Как вычеркнуть, нет, не из моего письма к тебе, а из жизни страны письмо в «Правду» трудных ребят из трудового исправительного интерната, которые попросили воспитателей скупить для них в киосках все экземпляры газеты с очерком об офицере Хабарове. Пишут, что, прочитав, решили стать десантниками, а у себя в интернате устроили десантную комнату. Позволил бы хоть слово вычеркнуть из своего письма в редакцию ветеран Великой Отечественной войны, участник битвы под Москвой и Сталинградом, генерал, доктор экономических наук, профессор Александр Александрович Гуров: «Это мужество высокой пробы! Знаю Хабарова как фронтовик — восхищаюсь им!» Пионеры из Хабаровска, Москвы, Харькова, Иванова боролись за право носить имя Леонида Хабарова. Цензура вычеркнет?

Тебя, воевавшего с мятежниками в Афганистане, арестовали за «покушение на организацию вооруженного мятежа». Против кого мятеж? Против России, которую ты, Леонид Васильевич, беспредельно любишь?

Не верю в «покушение». Не верим.

Дорогой Леонид Васильевич! Мы знаем, что ты отдавал честь не рукой (из-за ранения), а святыми словами русского офицера «Честь имею!». Ее имеют, обязаны иметь и офицеры ФСБ, кстати, тоже воевавшие там, в Афганистане.

Каринэ КИРОГОСЬЯН, Екатеринбург