ВОЕННАЯ СЛУЖБА ЛЕРМОНТОВА

Произошло это 22 ноября 1834 года.

Служба в полку состояла не только в обычных военных занятиях, учениях, парадах, но и в обязательном посещении придворных балов. В полку ещё сохранились старые вольнолюбивые традиции. Лермонтов привязался к полку.

В «Тамбовской казначейше» поэт писал: «…и скоро ль ментиков червонных / Приветный блеск увижу я…» (лейб-гусары носили алые доломаны и ментики). Белая масть лошадей, присвоенная лейб-гвардии Гусарскому полку, навсегда стала любимой мастью Лермонтова.

Службу он нёс исправно, но не терпел педантизма в мелочах службы и быта. В издевательском тоне говорил он об этом в поэме «Монго»: «…и не тянул ноги он в пятку, Как должен каждый патриот…». Свой протест против бессмысленных требований великого князя Михаила Павловича, командовавшего гвардией, Лермонтов осуществлял, например, явкой на развод караулов с миниатюрной саблей или на великосветский бал с неуставным шитьём на обшлаге и воротнике вицмундира. За это Лермонтова отправляли под арест.

Но ни Школа юнкеров, ни «большой свет» не смогли заглушить лучших свойств натуры поэта.

Первая ссылка Лермонтова в 1837 году была важна для становления личности поэта-воина. На Кавказе он встретился с новыми людьми: это были скромные труженики войны и сосланные декабристы. Здесь Лермонтов ощутил известное сочувствие к себе со стороны начальства и отсутствие постоянной слежки III отделения.

Лермонтов в 1837 году являлся наблюдателем, а в 1840 — прямым участником боевых действий против горцев.

Отношение его к военным действиям было противоречивым. С одной стороны, поэт всей душой был на стороне свободолюбивых народов Кавказа, однако, как Пушкин и декабристы, понимал, что у горцев нет надежды на завоевание полной независимости, и единственный выход состоит в присоединении к России.

К тому же усилилась его неудовлетворённость военной службой, созрело решение выйти в отставку и посвятить себя исключительно литературной деятельности. Благодаря хлопотам бабушки, Е. А. Арсеньевой, в октябре 1837 года Лермонтов был переведён в лейбгвардии Гродненский гусарский полк, стоящий в 60 км от Новгорода. Для него это был край древней вольности, воспетый декабристами, с одной стороны, и место аракчеевских военных поселений — с другой.

Лермонтова назначили в 4-й эскадрон, который формировал и которым командовал вплоть до ареста декабрист М. С. Лунин. Поэт застал в полку 16 офицеров и десятки солдат, служивших вместе с Луниным. Селищенские казармы дважды в год — во время ледостава и ледохода по р. Волхов — были отрезаны от внешнего мира. В полку господствовали псевдогусарские традиции (картёжная игра и выпивки), быстро надоевшие поэту.

Видимо, Лермонтов исправно нёс службу, только этим можно объяснить то, что ему дважды разрешили 8-дневный отпуск в Петербург. В конце апреля 1838 года Лермонтов вернулся в столицу, а 14 мая прибыл в лейб-гвардии Гусарский полк, квартировавший в Царском Селе. Он не терял надежды на отставку, нёс опостылевшую после Кавказа плац-парадную службу, регулярно посещал балы, но чаще — среду литераторов. Участвовал в «Кружке шестнадцати».

16 февраля 1840 года на балу произошла ссора Лермонтова с Эрнестом Барантом, сыном французского посла при дворе Николая I.

Согласно официальным показаниям Лермонтова между ним и его противником произошел следующий диалог.

Барант. — Правда ли, что в разговоре с известной особой вы говорили на мой счёт невыгодные вещи?

Лермонтов. — Я никому не говорил о вас ничего предосудительного.

Барант. — Всё-таки, если переданные мне сплетни верны, то вы поступили весьма дурно.

Лермонтов. — Выговоров и советов не принимаю и нахожу ваше поведение весьма смешным и дерзким.

Барант. — Если бы я был в своём отечестве, то знал бы, как кончить это дело.

Лермонтов. — В России следуют правилам чести так же строго, как и везде, и мы меньше других позволяем себя оскорблять безнаказанно.

Барант вызвал Лермонтова. Дуэль состоялась 18 февраля за Чёрною речкою. Дуэль происходила на шпагах.

После первого же выпада у шпаги Лермонтова переломился конец, и Барант успел слегка задеть противника. Перешли на пистолеты: Барант стрелял первым и промахнулся. После этого Лермонтов выстрелил в сторону. Дуэль окончилась бескровно: участники её разъехались.

В 1840 году предполагалось осуществить операции преимущественно на правом фланге Кавказской линии.

Передовую линию было решено перенести с Кубани на р. Лабу, а пространство между этой рекой и Верхней Кубанью заселить казачьими станицами.

Однако в 1840 году инициативу в свои руки взяли горцы. Ранней весной они нанесли ряд ударов в Черноморье и овладели некоторыми укреплениями.

Уже в марте Шамиль осуществил военные операции в Чечне. Как правило, русские войска действовали с опозданием, давая возможность Шамилю распространить своё влияние на всю Чечню и даже окрестности Владикавказа. Операции русских войск носили скорее карательный, чем боевой характер. Экспедиции 1840 года себя не оправдали. Лермонтов прибыл из Петербурга и добился назначения в Чеченский отряд Галафеева на левый фланг Кавказской линии.

Стеснительные условия службы в качестве командира взвода 12-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка (поэт был определён по ходатайству К. К. Данзаса в его батальон), по-видимому, Лермонтова тяготили. Он предпочёл более свободную от повседневной опеки должность адъютанта в отряде Галафеева. Офицеры штаба — адъютанты, как их тогда называли — иногда прикреплялись заранее к какой-либо части боевого порядка, вели наблюдение за её действиями, доносили об этом, а порой и сами организовывали действия этих частей. Так было, в частности, с Лермонтовым в бою на реке Валерик. Он был назначен для наблюдения за штурмовой колонной и должен был действовать в её составе. Для выполнения такого поручения надо было обладать мужеством, хорошим кругозором, пониманием обстановки и решительностью. Служба таких адъютантов была сопряжена с большей опасностью, чем в строю. Так, в бою на реке Валерик потери в офицерах строевых частей составили 8%, а среди адъютантов — около 20%.

В июле 1840 года отряд Галафеева действовал в Малой Чечне по маршруту: Грозная, Чах-Гери, Ахшпатой, Урус-Мартан, Гехи, Валерик (11 июля), КазахКичу, Грозная. В первой же операции Лермонтов проявил себя инициативным офицером. Он выполнял свой долг «…с отличным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы».

За этот бой поэт был представлен к ордену Владимира 4-й степени с бантом, но командир корпуса снизил представление до ордена Станислава 3-й степени, который Лермонтов также не получил. Не достигнув решительного успеха в этой операции, Галафеев с опозданием направился на выручку генераллейтенанта Ф. К. Клюги фон-Клюгенау в Темир-Хан-Шуру. Затем Галафеев вернулся в Герзель-аул и приступил к строительству запланированного укрепления, прекратив на время боевые действия.

Во время этой паузы Лермонтов и другие офицеры получили кратковременные отпуска в Пятигорск и Кисловодск. Затем он участвовал в походе на Большую Чечню. В бою 10 октября был ранен Р. И. Дорохов, командовавший «сотней» отборных конных бойцов. В дальнейшем она именовалась Лермонтовским отрядом.

Лермонтов, приняв командование, проявил не только незаурядное дарование кавалерийского офицера, но и повседневную заботу о подчинённых, с которыми делил опасности боя и тяготы походной жизни. Командующий конницей у генерала П. Х. Граббе, принявшего на себя руководство дальнейшими боевыми действиями, В. С. Голицын писал, что трудно было бы подобрать для этой «сотни» более подходящего командира.

Лермонтов «…был всегда первый на коне и последний на отдыхе…» Голицын представил его к золотой сабле «За храбрость», что предполагало возвращение в гвардию.

С 27 октября по 6 ноября Граббе совершил повторный, не оправдавший себя поход в Малую Чечню. Снова был бой на р. Валерик, и опять Лермонтов отличился. С 9 по 20 ноября «Чеченский отряд» действовал в Большой Чечне, затем состоялся смотр этого отряда военным министром А. И. Чернышевым. Он нашёл отряд в расстроенном состоянии, отменил зимнюю экспедицию и распустил войска на зимние квартиры. Лермонтова, проявившего себя отважным офицером, представили к двум наградам с переводом в гвардию.

В конце 1840 года Лермонтов прибыл в Тенгинский пехотный полк. 14 января 1841 он отправился в отпуск в Петербург с надеждой на отставку. В столице Лермонтов узнал, что его вычеркнули из Валерикского представления к наградам, подведя под общее положение. Из итогового представления за 1840 год Николай I вычеркнул поэта сам, но об этом стало известно лишь после смерти поэта. Возвращаясь на Кавказ в 1841 году, Лермонтов все ещё собирался «…заслуживать себе на Кавказе отставку…» В последних письмах бабушке от 910 мая и 28 июня 1841 Михаил Юрьевич опять задается вопросом: «выпустят ли» в отставку? Не выпустили. П. А. Клейнмихель иезуитски ответил Е. А. Арсеньевой, что не советует поэту подавать прошение об отставке, а сам 30 июня 1841 года передал предписание Е. А. Головину о запрещении царя отпускать Лермонтова от «фронта» в Тенгинском пехотном полку, то есть от неотлучной строевой службы, чтобы не давать повода «отличиться».

Лермонтову была выдана подорожная в Темир-Хан-Шуру. По пути к месту назначения поэт заехал в Пятигорск и получил там разрешение остаться на лечение. 15 июля 1841 года Лермонтов был убит на дуэли.

Виктор МАНУЙЛОВ,

доктор исторических наук