АС ИЗ ЛАГЕРЯ СМЕРТИ
Увидев безоружных доходяг в полосатой одежде, они сразу все поняли. Бежавших из плена принялись качать. А потом на руках понесли в расположение части. Наверное, это было несложно. Михаил Девятаев – он был за штурвалом «Хейнкеля» – рассказывал, что весил тогда меньше 39 килограммов… Из справки начальника отдела контрразведки «Смерш» 61-й армии полковника Мандральского:
«8 февраля 1945 года в 14 часов 40 минут в районе дислокации 1067 СП 311 СД (северо-западнее 3 км мест.
Шлоппе) приземлился немецкий ночной бомбардировщик.
В самолете находилось 10 человек по национальности русских, бывших военнослужащих Красной Армии и гражданских лиц, угнанных немцами в Германию и находившихся в лагерях военнопленных… Наибольший интерес из числа прилетевших представляет летчик, пилотировавший «Хейнкель-111», Девятаев».
Последний бой
Летчик-истребитель Девятаев воевал с первого дня войны. За три месяца боев его сбивали четырежды. Однажды, по неопытности, свой – рубанул крылом в учебном бою… В пятый раз Девятаева подбили 21 сентября 1941 года. Дотянул до аэродрома и потерял сознание. После госпиталей отправили долечиваться в Казань – город почти родной. Здесь до войны он учился в речном техникуме и параллельно – в аэроклубе, здесь на танцах, еще в 38-м, познакомился с Фаузией, своей будущей супругой.
В строй Девятаев вернулся в 1942-м. Получив направление на фронт, первым делом повел Фаузию в ЗАГС. «Думаю, все равно на фронте погибну, так хоть законная жена останется». После ЗАГСа – снимок на память. Фотограф не удержался от комплимента: «Редчайшая пара!».
В июле 1944 года асы из дивизии Покрышкина почти не вылезали из кабин своих «аэрокобр»: по два-три воздушных боя за день. Бои, вспоминал Девятаев, были жуткие: «Мокрыми возвращались, аж на губах пена коркой засыхала». Его последний вылет случился 13 июля под Львовом. Покидая горящую машину, Девятаев, видимо, сильно ударился о крыло – потерял сознание… Плен.
«Склонен к побегу»
На допросах он так талантливо «валял Ваньку», что противник ничего не узнал. В свое время была обнародована выписка из обнаруженного протокола допроса Девятаева в абвере: «…производит впечатление не очень умного человека.
Трудно подумать, что он располагает столь незначительными данными о своей части, будучи старшим лейтенантом».
Зато о намерениях Девятаева немцы скоро составили точное представление. В Кляйнкенигсбергском лагере он с товарищами прорыл подземный ход за колючую проволоку.
Девятаева и еще нескольких организаторов поймали, приговорили к смерти и отправили в Заксенхаузен.
Приговор гарантировал Девятаеву скорую смерть в печи крематория, но лагерный парикмахер успел поменять «расстрельный» номер заключенного на № 104533 умершего учителя Степана Никитенко. Новые имя и фамилия дали шанс выжить. Девятаев попал в команду «топтунов» – заключенных, которые испытывали обувь. Новые ботинки на ноги, 15 килограммов груза за плечи, и – вперед! По земле, асфальту, песку, камням, снова по песку… Выдержит заключенный однодневный «обувной тур» – «топает» дальше. Не выдержит – расстрел...
А потом Девятаева отправили в «заповедник Геринга», на балтийский остров Узедом. Там, в Пенемюнде, находился центр по созданию ракет «Фау».
Надежда с крестами на крыльях
Объект, на котором создавалось и испытывалось «оружие возмездия» Гитлера, был сверхсекретным. Бежать с острова было невозможно. Вариантов погибнуть – более чем достаточно. Самый легкий – в «бомбен-команде», куда однажды определили Девятаева: заключенные должны были обезвреживать неразорвавшиеся бомбы. «Наша команда была пятой, четыре предыдущих уже подорвались, – рассказывал Девятаев в одном из интервью. – Зато в тех домах, откуда мы вытаскивали бомбы, можно было найти продукты. Но каждую минуту ждешь, что вот сейчас тебя разорвет на куски. Думаю, здесь я с ума сойду и самовольно пошел работать в другую группу. Она заделывала воронки на аэродроме после бомбежек».
Сумасшедшая идея сбежать из плена на самолете, которая сидела в голове летчика с первого дня в неволе, уже не казалась фантастической. Самолеты – вот они, совсем близко. «Экипаж» помощников подобрался достаточно быстро: лейтенант Иван Кривоногов (пытался бежать дважды), артиллерист Владимир Соколов, Владимир Немченко – ему за попытку побега выбили глаз… – всего десять человек. Они закапывали воронки и помогали единственному в их команде летчику учить чужую матчасть по табличкам с разбитых самолетов, которые удавалось раздобыть. А однажды мастер-класс Девятаеву устроил немецкий пилот.
Увидев, с каким интересом смотрит лагерник на его машину, он вдруг демонстративно стал показывать, как заводятся двигатели.
Бежать Девятаев решил на «Хейнкеле-111» «Густав Антон».
Это самолет поднимался в небо чаще других, и он всегда был готов к полету.
Не подведи, «Густав Антон»!
Случай едва не перечеркнул приготовления к побегу. У Девятаева сдали нервы. Сбил с ног провокатора, заявившего, что ему в принципе все равно кому служить – лишь бы сытно. Последовало наказание – «Десять дней жизни». В течение этих десяти дней заключенного могли жестоко избивать за любую провинность. К обозначенной дате (а чаще раньше) обязательно забивали до смерти. Бежать решили, когда Девятаеву оставались «два дня жизни» – он понял, что больше не выдержит.
Пилот «Густава Антона» сидел в столовой, а заключенные, убив конвоира, уже были возле самолета. Дверца закрыта на замок, но Девятаев, пробив в дюралевом корпусе дыру, открывает ее изнутри. Пытается завести двигатели – нет аккумуляторов! Их находят, подкатывают на тележке. Моторы ревут, «Хейнкель» катит по полосе, за штурвалом голый по пояс пилот – полосатая роба снята для маскировки.
Самолет несется по бетонке к морю, но Девятаев никак не может оторвать его от земли. Впереди обрыв, в последний момент он тормозит и успевает развернуть машину. «Взлетай!» – кричат сзади, в лопатку Девятаеву упирается штык. «Я как разозлился, схватил за ствол винтовки, вырвал его из их рук и как пошел чесать прикладом, согнал их всех в фюзеляж».
К самолету бегут автоматчики, но летчик за чужим штурвалом хладнокровен как никогда. Просчитав, что в обратном направлении, в гору, ни за что не взлетит, он направляет машину в сторону бегущих немцев, к старту. Вторая попытка взлететь – самолет не слушается. «И тут меня осенило: не взлетает из-за того, что триммеры на посадочном положении. «Ребята, – говорю – давите здесь!» Навалились три человека, пересилили. Как взлетели, они на радостях запели «Интернационал» и отпустили штурвал, мы чуть в море не грохнулись».
Можно представить, какая паника поднялась в секретном Пенемюнде! В воздух подняли звено «Мессершмиттов», но «Хейнкель» они не нашли. Девятаев вспоминал: «Летели в облаках, чтобы не сбили… Несколько раз я допускал срывы, и мы едва не врезались в море, но все обошлось…». По словам Девятаева, в какой-то момент он так ослаб, что перестал чувствовать управление. Повернул в сторону Варшавы – лишь бы до линии фронта долететь. А дальше все сделали наши зенитки. Пришлось сажать машину на ближайшей поляне…
Жизнь после плена
Девятаева доставили к командующему 61-й армии генераллейтенанту Белову в Ольденберг. Там он рассказал о запусках «Фау», по памяти начертил, где располагаются объекты, которые так хорошо маскировали. После этого авиация безостановочно бомбила полигон на острове пять дней. Известно, что после 14 февраля ни одна ракета Фау-2 с Узедома больше не взлетела.
В сентябре 1945 года Михаила Девятаева свозили в Пенемюнде. Там он рассказал все, что знал о подземном заводе и ракетах, некоему полковнику Сергееву. Это был Сергей Павлович Королев, будущий главный конструктор советских космических кораблей.
Потом Девятаева отправили в Псковскую область, в фильтрационный лагерь. В декабре отпустили домой. В Казани он долго оставался без работы – тех, кто был в плену, хлебом-солью не встречали. Отчаявшись, поехал в Мордовию, в родное Торбеево.
Друг детства, третий секретарь райкома партии, пригласил вечером в гости, пообещал: «Миша, тебе работа будет». А на следующий день: «Нет здесь для тебя работы. Здесь Волги нет, давай езжай к себе на Волгу».
В Казанском речном порту сжалились – взяли дежурным по вокзалу. В 49-м стал капитаном катера. Но пленом по-прежнему попрекали. Как-то лишили доплаты за совмещение должностей.
Директор затона объяснил популярно: «Ты был в плену, скажи спасибо, что мы тебя держим».
Звезда Героя и банкет с устрицами
В 1956 году про улетевшего из плена на «Хейнкеле» случайно узнал журналист «Советской Татарии» Ян Винецкий. Чтобы проверить, насколько достоверна эта фантастическая история, наведался к Девятаеву домой. Проговорили всю ночь. Потом Винецкий долго добивался разрешения на проверку информации в органах… Очерк Винецкого о подвиге Михаила Девятаева вышел в «Литературке» 23 марта 1957 года. А уже на следующий день Девятаева вызвали в Москву, к Министру речного флота. Банкет начался прямо в самолете. Транспортный «Ил-14» был загружен напитками, летчики, по словам Девятаева, «как узнали, кого везут, сразу водку, коньяк стали таскать».
В августе вышел Указ о присвоении Михаилу Девятаеву звания Героя Советского Союза. Получив Звезду, он неделю жил на даче у Константина Симонова, там же в честь героя писатель устроил роскошный банкет. С устрицами. Жизнь налаживалась.
В авиацию Михаил Девятаев больше не вернулся. Одним из первых освоил на Волге теплоходы на подводных крыльях, до пенсии проработал в Казани капитаном «Метеора». В 2002 году, незадолго до смерти, последний раз побывал в Пенемюнде, где снимали документальный фильма о подвиге Девятаева и его товарищей.
А.И. Покрышкин, трижды Герой Советского Союза: «По обстоятельствам боевой жизни на войне можно оказаться в плену, но не стать пленником. Для настоящего патриота плен – это только эпизод в его борьбе за свободу своей Родины. Михаил Девятаев доказал это своим подвигом…».
АВТОР: Аскар САБИРОВ
