ГЕНЕРАЛ КОНСТАНТИН ПЕТРОВИЧ КАУФМАН — УСТРОИТЕЛЬ ТУРКЕСТАНСКОГО КРАЯ

11 апреля 1867 года Император Александр II утвердил заключение особого комитета для решения вопроса о преобразовании управления Туркестанской области Оренбургского ведомства: из части Семипалатинской области к югу от Тарбагатайского хребта и всей Туркестанской области предлагалось создать новое Туркестанское генерал-губернаторство в составе Семиреченской и Сыр-Дарьинской областей. Принятие такого решения обусловливалось расширением государственных пределов Российской империи на азиатском востоке в результате занятия значительной части Кокандского и Бухарского ханств, падения китайской власти в Верхнее-Илийской долине и восточном Туркестане, возникновением «по соседству с нашими степными областями, беспокойных и непрочных дунганских, таранчинских и других мусульманских владений».

В ноябре 1867 года к исполнению обязанностей генерал-губернатора приступил генерал-адъютант Константин Петрович Кауфман, справедливо считающийся устроителем Туркестанского края, так как он сделал для края так много, как никто другой. Он приехал с большими полномочиями от Александра II, с правом вести переговоры и заключать договоры со всеми ханами и независимыми владениями в Средней Азии. Эти полномочия были описаны большими золотыми буквами на грамоте с печатями и подписью Государя. Кауфман не раз показывал эту «Золотую книгу» азиатским послам, которые вскоре увидели и силу этого «ярым-падша» — полуцаря.

К.П. Кауфман отправился из Санкт-Петербурга к месту своей новой службы, избрав маршрут на Ташкент не прямо через Оренбург, а кружным путем, через Семипалатинск, Сергиополь и Верный. Генерал-губернатор пожелал по ходу своего движения ознакомиться с краем и местной администрацией. Он прибыл в Ташкент, но уже через неделю выехал в Ходжент и на передовую линию для изучения обстановки в пограничных с Бухарой районах. Увиденное Туркестанского губернатора удовлетворить не могло. Край оказался «разстроенным». Масса злоупотреблений, общее недоверие и злоба местных жителей на русскую администрацию — таким представился ему Туркестан.

Не лучше обстояли дела и на политическом горизонте. Кокандским ханством учреждение в Средней Азии генерал-губернаторства было воспринято как предзнаменование последних дней его существования. Коканд принялся спешно возводить укрепления. Из Коканда, Андижана и других городов ханства началось переселение в Китайский Туркестан, Яркенд и Кашгар.

В свою очередь хивинцы беспрестанно нападали на русские караваны, захватывали русских купцов. Бесчинства послужили причиной того, что в конце 1867 года для защиты от грабежей и набегов хивинцев туда постоянно высылались отряды из России.

Ещё сложнее дела обстояли с Бухарой. После взятия Ташкента бухарцы предъявили русским требование очистить Ташкент и Чимкент, грозя в противном случае «священной войной». На бухарской границе было тревожно: участились нападения разбойничьих шаек, грабежи и убийства российских подданных.

Миролюбивый и корректный К.П. Кауфман, желая во что бы то ни стало поддерживать добрые отношения с соседями, пытался решить проблемы мирным путем. Обращаясь с письмом к Бухарскому эмиру, К.П. Кауфман ещё из Оренбурга уведомил его о своём назначении и желании поддерживать мирные отношения с соседями. Он рассчитывал по прибытии в Ташкент застать ответ на это письмо от эмира. Но прошёл весь ноябрь 1867 года, а посла из Бухары с письмом всё не было, шайки бухарских разбойников не переставали появляться на российской границе.

Переполох в Кокандском ханстве заставил К.П. Кауфмана отправить после возвращения в Ташкент из первой поездки по краю письмо Кокандскому хану: «если сам хан начнет враждебныя действия, то никакия укрепления его не спасут от русских войск, если же он будет дорожить дружбой с русскими, то может быть вполне спокоен, ибо завоевывать его владения никто не хочет и России в них нет никакой надобности».

Вскоре в Ташкенте на собрании именитых людей города по случаю Нового года К.П. Кауфман произнёс большую речь, носившую программный характер и раскрывающую политику, которую планировал реализовать новый генерал-губернатор: «…Правительство предлагает передать в руки народа большую часть управления. Но если новые законы с такою заботливостью желают сделать народ счастливым, то мне нужно еще узнать, достаточно ли умны сарты, чтобы благоразумно воспользоваться милостями великаго Государя. Предупреждаю вас, что даже такое сильное правительство, как русское, затруднится сделать народ счастливым, если последний не поймет своей пользы…».

Создание Туркестанского губернаторства преследовало цель перехода власти на присоединенных среднеазиатских землях от наблюдательной роли к учредительной и организующей, введения со временем новой окраины в общегражданскую жизнь Российского государства.

Создание Туркестанского губернаторства преследовало цель перехода власти на присоединенных среднеазиатских землях от наблюдательной роли к учредительной и организующей, введения со временем новой окраины в общегражданскую жизнь Российского государства. Туркестанскому генерал-губернатору предоставлялось право принимать все меры, какие будут им признаны полезными для обустройства края. Главными из начал, положенных в основание данного проекта, в отношении населения были:

«3. Предоставление внутреннего управления туземным населением выборным из среды его по всем делам, не имеющим политического характера.

4. Оставление в силе местного шариата, а у кочевников —
обычая в той сфере правоотношений, которая не могла быть до времени определена русским законом, и отстранение в туземном управлении, его законах и обычаях всего того, что оказывалось решительно вредным в интересах государства».

Введение в Туркестане гражданского управления весьма несложного типа при оставлении в действии многих установлений, существовавших в завоёванных ханствах, обеспечило на первых порах упрочение доверительного отношения населения Туркестанского края к России, что послужило залогом более тесного единения.

Неуклонное следование К.П. Кауфманом принятой системе управления не замедлило дать самые благоприятные последствия. Уже в начале 1880-х годов Туркестан, по оценкам современников, представлял картину мирного труда населения и наилучших отношений между «покорёнными и завоевателями». Преобразования, совершённые русскими в крае к концу XIX века, откровенно удивили иностранцев.

Одновременно с упрочением в крае русской гражданственности возник вопрос и колонизационный. Сотни тысяч различных выходцев из Китая, Кашгара, Кызыл-
Кумских степей, Хивы, Бухары, Коканда и, отчасти, Афганистана, измученные неурядицами, поборами и притеснениями у себя на родине, устремились в туркестанское генерал-губернаторство, где, водворившись, нашли покой и полную защиту своих прав. Число таких эмигрантов с 1867 по 1882 год лишь в Сырдарьинскую область и Зарафшанский округ составило 500 тысяч человек. Благодаря этому было заселено много пустовавших земель, где началось активное возделывание сельскохозяйственных культур. Властями были зарегистрированы площади культурных и необрабатываемых земель, установлен перечень сельскохозяйственных культур, засеваемых на них.

Одновременно шла русская колонизация края. В Семиреченской области число станиц и поселков казачьего войска увеличилось с 14, бывших при приезде в край генерала К.П. Кауфмана, до 27, а крестьянских семей переселилось и прочно осело до 30 тысяч человек.

Активно проводились работы по упорядочению существовавших путей сообщения, устройству новых дорог и учреждений почтовых трактов, соединению телеграфом важнейших городов края с общероссийской телеграфной сетью и постройке различных капитальных правительственных сооружений.

Благодаря безопасности, обеспечиваемой туркестанскими войсками, российская торговля в Средней Азии увеличивалась с каждым годом. Караванные пути, соединяющие среднеазиатские ханства, сделались более свободными для движения. После устройства орско-ташкентского почтового тракта в 1874 году хивинские, бухарские и кокандские купцы устремились в экономические центры России и возвращались обратно
в русских экипажах.

К.П. Кауфман, понимавший, что только путём серьёзного изучения природных и бытовых условий края можно достичь практических результатов в освоении и преображении новых российских земель в Средней Азии, поощрял и поддерживал широкое и разностороннее научное исследование Туркестанского края. При его поддержке, как писал русский военный деятель и востоковед Лев Феофилович Костенко, «наука в Средней Азии сделала много завоеваний. Густой мрак, закрывавший до сего времени центральную Азию, о которой мы знали меньше, чем о поверхности Луны, стал рассеиваться. Еще Гумбольдт говаривал, что он был бы счастливым человеком, если бы обломок скалы Тянь-Шаня попал в европейский музей… Ряд неутомимых путешественников и исследователей проник в заповедныя страны, и с необычайною любовью и энергией стал изучать их во всех отношениях. Множество трудов по части географии, статистики, геологии, ботаники, лингвистики, археологии и проч. уже появились в печати и еще больше ожидается этих трудов в будущем». Открытие залежей каменного угля, медной, марганцевой, свинцовой и других руд и минералов, разнообразных видов малоизвестной туркестанской фауны и флоры были впервые описаны и зарегистрированы, благодаря трудам и изысканиям И.В. Мушкетова, Н.А. Северцова, А.Ф. Миддендорфа, супругов А.П. и О.А. Федченко, Э.Л. Регеля, В.Ф. Ошанина и многих других.

Этнография и искусство народов Средней Азии за время управления Туркестаном К.П. Кауфманом едва ли не впервые стали предметом изучения и популяризации со стороны русских и европейских исследователей, писателей и художников: А.П. Хорошхин, Н.А. Маев, Н. Е. Симаков, В.В. Верещагин, Н.Н. Каразин принесли посильную дань отражению быта и предметов материальной культуры народов Средней Азии. Многие восточные рукописи, печатные произведения, предметы археологии и искусства среднеазиатских народностей по инициативе Кауфмана стали достоянием Императорской публичной библиотеки, Азиатского музея, Оружейной палаты, что позволило расширить представления россиян о Востоке.

К.П. Кауфман открыл Туркестанскую публичную библи-
отеку и при ней музей, первую типографию военно-народного управления и основал печатный орган «Туркестанские Ведомости». Искреннее желание собрать в местной публичной библиотеке все, что выходило в свет на европейских языках о Туркестане и сопредельных странах, побудило К.П. Кауфмана привлечь к подобной работе известного библиографа В.И. Межова. Его трудами, на отпущенные генерал-губернатором средства был создан «Туркестанский сборник сочинений и статей, относящихся до Средней Азии вообще и Туркестанскаго края в особенности» из 416 томов, включивших опубликованные в Европе в виде отдельных изданий труды или статьи в газетах и журналах в период до 1885 года.

Немало было сделано губернатором для совершенствования образования. К существовавшим в Семиреченской и Туркестанской областях 14 низшим училищам добавились 46 новых начальных училищ, 5 средних учебных заведений, с пансионами при некоторых из них, ученические квартиры при училищах и несколько детских приютов. Заботясь о развитии «воспитательнаго дела» в интересах государственных, генерал-губернатор особое внимание уделял распространению идеи русской школы среди коренного населения, «как лучшаго средства к сближению их с Россией».

Многие проекты К.П. Кауфмана не получили осуществления вследствие неожиданно открывавшихся военных операций и связанной с ними неизбежной экономии в средствах либо безразличного отношения петербургских властей. Некоторые из этих проектов, тем не менее, не потеряли своей жизненности и через десятки лет, их идеи вновь стали предлагаться к осуществлению. Таковыми являлись создание краевого статистического комитета, центрального архива, школы переводчиков восточных языков, восточного института. Всё это указывает на широту замыслов генерал-губернатора, далеко опередившего свою эпоху и жившего идеями глубокого проникновения в насущные задачи укрепления позиций России в Средней Азии.

Л.О. Костенко писал, что водворение русской власти в Средней Азии оказало великую услугу в развитии общечеловеческих идей: «Произвол, анархия и деспотизм, царивший в землях, ныне занятых, не существует больше. Рабство исчезло бесповоротно. Знаменитый невольничий рынок в Хиве, где персияне и другие народности продавались как рабочий скот, не существует после достославного хивинского похода. В Бухаре, на основании трактата, заключенного Кауфманом в 1873 году после хивинской экспедиции, торговля невольниками также упразднена навсегда. Можно сказать, что наши среднеазиатские войны влекли всегда за собой торжество идей правды и справедливости, так как здесь цивилизация вела и ведёт борьбу с варварством и невежеством».

Сердце «владыки Туркестана», как его называли современники, остановилось в ночь на 4 мая 1882 года. На его похоронах, по словам учёного-ориенталиста, историка и этнографа, одного из первых исследователей Туркестана Николая Петровича Остроумова, «многочисленныя толпы туземцев и русских шли за гробом почившаго покорителя и устроителя Туркестана от небольшой Иосифо-Георгиевской церкви до свежевырытой могилы, против мужской гимназии, в так называемом Кауфманском сквере». Через пять лет прах покойного был торжественно перенесен в ташкентский Спасо-Преображенский собор. Последнее предложение в надгробной надписи, начертанной золотом на мраморной черной доске: «Устроитель Туркестанскаго края».

АВТОР:

Леонид СУМАРОКОВ

В статье использованы материалы
из «Туркестанского альбома» К.П. Кауфмана.