БРОСОК ЦЕНОЮ В ЖИЗНЬ

Согласитесь, что быть сильным – это здорово. Особенно для мальчишек.

Нас было трое друзей. Я, Павел и Николай. Неразлучная троица. Росли мы в условиях почти девственной природы деревни. Зимой в валенках, весной в калошах, летом босиком. Дрались по договору, до первой крови. И ещё была заповедь: «лежачего не бьют».

Был у нас кумир. Борец, учитель физкультуры Пётр Васильевич Вегеро. С восхищением наблюдали мы, пацаны, как он на речке делает всякие выкрутасы, как прыгает с вербы в реку, как плавает. Всё в нём казалось особенным, необычным. Про него ходили легенды: на первенстве области он так припечатал своего противника, что того унесли с ковра: нет, он за 40 секунд уложил своего противника на лопатки. Много сказок и мифов придумывали мы, чтобы как-то подчеркнуть особенность этого человека.

И вот однажды, дело было на речке, затеялась возня среди пацанов, кто сильнее. Тогда более сильным считался тот, кто повалит противника на землю и удержит его определённое время. Согласно принятым правилам, запрещалось кусаться, царапаться и тыкать пальцами в глаза. Мне достался парень с соседней улицы, старше меня на 3 года. Мы сошлись, страшно сопели, отталкивая друг друга, как вдруг он быстро захватил мою шею и с поворотом опрокинул меня на землю. Его руки сомкнулись в замок, он удерживал меня, а я старался вырваться. Он так сдавил меня, что я начал задыхаться, кровь стучала в виски, злость и обида распирали меня. Я осознал, что не вырвусь из его рук. И тут я услышал голос физрука: «Ну, малышня, посторонитесь. Так нельзя. Остановитесь. Смотри. Ты ему перекрыл воздух, а ещё посмотри, как ты сжал руки. Упадёшь – все пальцы переломаешь». Мы стояли и слушали этого человека, который для нас был легендой.

– Завтра я жду вас в спортзале. Есть идея заняться с вами борьбой. Вы как, согласны?

– Согласны! – звонко прокричали ребята.

Я не мог дождаться утра. Так хотелось побыстрее попасть в школу, а потом в спортзал, где нас будет учить борьбе человек, которого мы боготворили.

И вот после уроков мы в спортзале. Павел Васильевич построил нас, записал в свой журнал фамилию и имя. Потом всех нас взвесил на весах, тоже все записал. И… И дал команду раскладывать маты в указанном им месте. Мы разложили маты, поверх них он накинул огромное жёсткое покрывало. С помощью верёвок маты были стянуты, покрывало закреплено.

– Это борцовский ковёр, – сказал Павел Васильевич. – Тут мы будем с вами проводить тренировки. Тренировки будут проходить во вторник и четверг с пятнадцати до восемнадцати. А сейчас домой. Завтра первая тренировка.

Тренировка началась с того, что тренер назначил меня, Павла и еще одного мальчика ответственными за чистоту. И для начала потребовал, чтобы мы вымыли шваброй пол возле ковра. Мы соответственно проявили строптивость и заявили, что мыть мы не будем, так как пришли учиться бороться, а не мыть полы.

– Смысл борьбы – в противостоянии силе. Только спортсмен, сильный физически, духовно, способен координировать своё состояние и одержать победу.
А победа – это результат самодисциплины и контроля. Кто не согласен, может выйти из строя и уйти домой.

Всё это Павел Васильевич сказал спокойным голосом. Его уверенность и какая-то внутренняя сила остудила наши головы, мы взяли ведро, швабру и протёрли пыль вокруг ковра.

Прошли годы, из пацанов мы превратились в юношей, умеющих управлять собой, своим телом и своими помыслами. Я окончил школу, имея первый взрослый разряд по вольной борьбе. И, как многие мои сверстники, был призван в ряды ВС СССР. Службу проходил в Группе советских войск в Германии. При распределении нас по ротам, батальонам всплыла моя борцовская история.
И вместо того, чтобы стать командиром танка, стал командиром разведывательного отделения. Далее была учёба в Алма-Атинском военном училище имени И.С. Конева. На первом курсе в ходе спортивной спартакиады возникла необходимость в организации команды борцов для участия в состязаниях. Я вызвался.

И вот первая схватка. Я выступал в весе до 62 килограммов. Мне противостоял курсант-казах. Что мне бросилось в глаза, так это его стойка. Низкая, с отставленной ногой. Он походил на хищную птицу. Я же стоял в высокой стойке, равномерно распределив вес тела на обе ноги. После команды судьи мой противник куницей проник к моим ногам и, захватив их, перевёл меня сначала на колени, а потом и в партер. В партере он не захватывал мои локти, шею. Он просто захватом ноги попытался выключить мои руки и с поворотом поставил меня на мост. Дожать меня было делом нескольких секунд.

– Туше, – произнёс судья.

Так я впервые познакомился с вольной борьбой с элементами куреш. К концу обучения в училище я выиграл первенство Среднеазиатского военного округа и выполнил нормы мастера спорта СССР. Вместе с лейтенантскими погонами на моем кителе засиял заветный знак.

Впереди меня ждал ещё один поворот судьбы, где главную роль сыграла борьба. В округе развернули бригаду специального назначения. Срочно понадобились молодые офицеры с хорошей спортивной подготовкой не ниже первого разряда. И вот мне поступило предложение стать командиром группы специального назначения. Я прошёл медицинскую комиссию, комиссию профотбора и был зачислен в состав 22 бригады СпН в городе Капчагай.

Потекли будни боевой и специальной подготовки. Физическая нагрузка достигала временами такого накала, что казалось – всё, я больше не выдержу. Выдержал и даже возмужал. Правда, любимой борьбой почти не занимался. Было некогда, но самодисциплина и самоконтроль помогали держать себя в тонусе и в готовности с физическими потрясениями.

И вот настал день таких потрясений.

Стук в двери ночью, это стук тревоги. Так всегда стучит посыльный, которого прислали из роты, чтобы ты немедленно прибыл на службу.

– Кто там?

– Товарищ лейтенант! В части объявлен «Сбор».

– Понял! Бегу.

Я быстро оделся и выбежал на улицу. В темноте светились фары дежурной машины, которая обычно выходила по тревоге к местам компактного проживания офицеров и прапорщиков. Всех тревожил один вопрос: что произошло? Как ни скрывали внезапные проверки боевой готовности, все равно какая-то информация просачивалась, и тревоги были ожидаемыми. Эта тревога была какой-то нетипичной. Сентябрь, только что прошли итоговые учения.

Бригада стояла на плацу. Внезапно все стихло! По плацу прокатилось зычное и раскатистое «Становись!» Это подполковник Груздев. Рядом с ним стоял начальник штаба округа генерал Архипов. Приняв доклад, он осмотрел застывшие ряды офицеров и солдат и произнес: «Офицерам выйти из строя!»

Чеканя шаг, офицеры вышли из строя.

– Получена директива о приведении отдельного отряда майора Керимбаева в полную боевую готовность. Для укомплектования вакантных должностей офицеров и прапорщиков использовать личный состав других отрядов. Может быть, есть добровольцы? Тогда прошу заявить.

Отряд майора Керимбаева был особым. Давно уже втихомолку офицеры обсуждали, что отряд готовится не то в Африку, не то в Афганистан. И сегодняшнее заявление генерала Архипова означало, что час истины для этого отряда настал. Войти в его состав – значит, получить билет на войну. Война уже не воспринималась мною как игра в стрелялки-догонялки. Война уже показала свое зловещее нутро в виде гробов, приходящих в город с гор Афгана. Приказы и информация о положении дел наших войск в Афганистане доводилась до нас на совещаниях. Я знал, что войска там потихоньку ввязываются в боевые столкновения. Что телевизионные очерки о взаимной дружбе и посадке огурцов – не больше чем пропагандистские трюки. И вот, предлагают самому взять билет в Афганистан, то есть отправиться на войну.
Я не могу сказать, что меня тогда толкнуло. Наверное, скорее всего, то воспитание, которое заставляло нас, молодых, ехать на БАМ, лететь в космос, идти на службу в армию. И я сделал шаг вперёд.

Город гудел. Молва о том, что отряд уходит в Афганистан, разнеслась и взбудоражила горожан. Даже те, кто не имели к армии никакого отношения, пытались пройти на место погрузки, сказать какие-то слова и, самое главное, обязательно выпить. Наверное, это сложилось в веках. Тюркско-славянское население города одинаково смотрело на подход к проводам. У женщин – слезы, у мужиков – слова о героизме и светлом будущем, обильно смачиваемые спиртным. Прощание прерывалось военными патрулями, но очаги братания и прощания стихийно возникали то тут, то там. И вот, наконец, погрузка техники завершилась. Личный состав отряда занял места в вагонах. Эшелон, взвизгнув, свистнув, дернулся и медленно пошёл, набирая скорость.

Впереди нас ждал Афганистан.

И вот я в бронежилете, с автоматом. Передо мной стоит афганец в шапочке, похожей на два сложенных блина, на нём тёмная жилетка.

Через переводчика пытаюсь узнать, где склад с оружием.

То, что этот склад находится именно тут, нам стало известно от ребят с разведывательного центра. Пару дней назад караван разгрузился именно в этом районе.

Афганец нервничает, это видно по тому, как он бросает злые взгляды то на переводчика, то на меня. И вот тут это его и подвело. Я обратил внимание, что его взгляд задерживается на детской кроватке, где лежал ребёнок. По логике, женщины, которые вышли из помещения, должны были забрать его, но оставили. И вот этот бородатый моджахед постоянно останавливает взгляд на кроватке. Даю команду, чтобы осмотрели кроватку и, самое главное, отодвинули её и посмотрели под кошмой. Солдат подходит к кроватке, осматривает ребёнка и готовится отодвинуть кровать. И тут я боковым зрением увидел, что афганец, изогнувшись, как кошка, выхватил из своих необъятных одежд нож и бросился на меня.

Вот тут-то пригодилась учёба первого моего тренера, Павла Васильевича. Вдох, выдох. Захватываю его за талию, резко прижимаю к себе и, прогнувшись с поворотом, припечатываю его к земле. Я и мой бронежилет придавили моджахеда лицом вниз. Рука вывернута, нож выпал.

– Товарищ лейтенант, – докладывает мой солдат. – Под кроватью схрон. Там оружие.

Да, бросок был запоминающимся. За такой, помнится, на гражданке давали 4 балла – здесь наградой была жизнь.

Спецназ без борьбы не спецназ.