Александр Олешко: ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ИДЁТ ЗА СОЛНЦЕМ

— Александр Владимирович, мы беседуем в Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова в Москве. Детищу выдающегося отечественного режиссёра-реформатора, преобразователя российского и мирового театра Евгения Вахтангова не так давно исполнилось 100 лет. В честь юбилея театр открыл во Владикавказе Дом Вахтангова. Это значимое событие для всей Большой Осетии. С чего всё начиналось?
— Несомненно, это важное событие для всей России. Весь Владикавказ, всю Осетию я искренне хочу поздравить с тем, что у нас появилась потрясающая возможность бывать в родном доме великого человека — Евгения Богратионовича Вахтангова. Открытие Дома Вахтангова во Владикавказе — самое настоящее чудо. То, что оно случилось, — это человеческий и гражданский подвиг, в первую очередь, директора Театра Вахтангова в Москве Кирилла Игоревича Крока. И я говорю это вовсе не потому, что я актёр театра, а он — его директор. Представляете, что такое в непростые времена собрать вокруг идеи потрясающе талантливых людей, вдохновить их, сделать так, чтобы все работали и мыслили в одном направлении, а главное — довести это большое дело до конца?!
Знаете, с кого началось это чудо? С народной артистки СССР Юлии Константиновны Борисовой. Её роли, кстати говоря, были и остаются эталоном актёрского мастерства в кинематографе. Ещё в 1980-е годы во время осетинских гастролей после окончания спектакля она остановила аплодисменты, зная, что в первом ряду сидит руководство города, и со сцены обратилась к ним с просьбой не сносить Дом Вахтангова, хотя план реконструкции улицы уже был утверждён. Её услышали — дом сохранили.
С тех пор он жил своей, очень сложной жизнью, дом находился в аварийном состоянии, коммунальные квартиры, туалет на улице, фундамент проседал, удивительно, как он вообще не осыпался, и слава Богу, что там не случилось несчастья с жильцами за всё это время.
На открытии памятника Евгению Вахтангову во Владикавказе Римас Туминас, на тот момент художественный руководитель нашего театра, и Кирилл Игоревич Крок, увидев, в каком плачевном состоянии находится дом, твёрдо решили: надо вернуть его Евгению Богратионовичу. С того момента и началась большая работа. Я поздравляю Владикавказ совершенно искренне. Дом Вахтангова сегодня — это новая точка притяжения, там создано современное культурное пространство, дающее хорошие возможности не только актёрам, которые приезжают на гастроли, но и местным артистам устраивать творческие вечера, концерты. В Доме даже есть особенное арт-кафе… — Владикавказ можно назвать городом театральной культуры?
— Конечно, да. Владикавказ подарил нашей стране и всему миру грандиозно талантливых людей.
Ярчайший пример — Валерий Гергиев. Его соратники, последователи, живущие в Осетии, собирают самых талантливых, самых красивых и достойных людей, чтобы они выходили на сцену и устраивали праздник для людей.
— Сразу после открытия Дома Вахтангова в двух осетинских театрах прошли гастроли Театра Вахтангова. Осетинский зритель от московского отличается?
— Моя коллега, замечательная Мария Аронова однажды сказала, что осетинский зритель очень строгий, он сначала как бы присматривается. Может быть, это женский взгляд. У меня сложилось другое ощущение: будто я приезжаю к своим родственникам. Меня всегда встречали и встречают во Владикавказе очень тепло. У меня даже иногда такое ощущение появляется, что я немного сам осетин. Когда я вижу национальные народные танцы, у меня даже как-то сразу выпрямляется шея и расправляются плечи. В осетинском танце — достоинство и красота человека, чистота и свежесть гор: такое ощущение танца обязывает человека, как горного орла, всё время быть на вершине.
У осетин очень развито то, что созвучно с моим внутренним ощущением жизни. 21 век, он стал стирать границы во взаимоотношениях между детьми и взрослыми, младшими и старшими. А вот в Осетии, наоборот, традиции сохранены, у людей есть точное понимание, как нужно относиться к человеку, который уже прошёл какой-то путь, чего-то добился в жизни. Многому можно и нужно учиться у осетин.
Особому уважению к старшим, традициям ведения стола, особому отношению к национальной кухне… — Евгений Вахтангов жил и работал с девизом «Нет праздника — нет спектакля». Вам близка такая идея?
— Безусловно. Речь ведь идёт не о том, что праздник — это некое развлекательное действие.
Праздник жизни — это праздник общения, праздник открытия, праздник репетиций, соединения душ и сердец — когда актёр бежит на репетицию для того, чтобы что-то понять о себе, о жизни, о друге. Этот внутренний огонь он может передать и зрителю. Есть хорошее изречение у композитора Густава Малера: «Традиция — это передача огня, а не поклонение пеплу».
Ученики Вахтангова по цепочке, из рук в руки, передали этот огонь своим ученикам, а те, в свою очередь, уже своим ученикам. И он перешёл сейчас к нам. Неслучайно же при Театре Вахтангова создан Театральный институт имени Бориса Щукина — вот в нём и происходит передача огня, театральных традиций, созданных Евгением Вахтанговым.
— У российского зрителя особое, очень тёплое отношение к знаменитым вахтанговцам: Ирине Купченко, Василию Лановому, Юрию Этушу, Юрию Яковлеву, Михаилу Ульянову, Людмиле Максаковой, Евгению Князеву и многим другим. Что не имя — то легенда. Кого уже нет с нами — им вечная память. А актёр-вахтанговец сегодня какие особые смыслы несёт зрителю?
— Я всегда говорю: у каждого актёра должна быть своя тема, своё собственное накопленное годами внутреннее содержание, то, чем актёр может поделиться со своим зрителем. Моя тема, образно говоря, — человек идёт за солнцем. В 1960-е годы был такой замечательный фильм «Человек идёт за солнцем» с вдохновляющей музыкой Микаэла Таривердиева. Это добрый детский, семейный фильм, в нём мальчик бегает по солнечному Кишинёву, разговаривает с разными людьми, встречающимися на его пути, ест мороженое, играет в мяч, он наполнен солнечной энергией, смеётся и радуется жизни. Вот моя тема она такая. Я говорю своим творчеством: человек, жизнь так быстротечна, не теряй время на скуку, на злобу, на ненависть, на месть, посвяти свою жизнь созданию чего-то прекрасного, что будет радовать, — чистоте, красоте. Моя тема очень созвучна с тем, что завещал всем нам Вахтангов — подари энергию зрителю.
А фамилии актёров, которые Вы назвали, — для нас, можно сказать, актёрский иконостас. Для меня и для многих моих коллег — так вообще прямые учителя. Я с Василием Семёновичем Лановым и Владимиром Абрамовичем Этушем даже гримёрку одну делил! Это наши учителя, наши мастера, наши маяки, мы на них равняемся. Маяк для чего нужен?
Чтобы корабль не разбился. Вот они направляют нас в профессии. Они были богатыми по содержанию, прекрасны, интеллектуальны, интеллигентны. Они истинные служители. Сами себя они никогда пошло бы не назвали звёздами. Хотя при этом они были самыми настоящими звёздами. Они были любимы всей страной!
— В Доме Вахтангова есть мини-гостиница, комната для актёров, и Вы ночевали по соседству с комнатой самого Евгения Богратионовича. В дневниках он описывал её так: «В одно окно видно храм, в другое — реку Терек». Какие чувства?
— Волшебство! Этот дом тем ещё уникален для актёра, что можно спуститься в гримёрную со второго этажа в тапочках, переодеться и сразу выйти на сцену. Уникальное место! Я чувствую там себя как дома, хотя, подчёркиваю всегда, что нахожусь дома у Вахтангова. Это чудеса!
— Что больше всего хочет современный зритель:
видеть, слышать, думать, чувствовать?
— В зрительном зале больше тысячи человек. Кому-то важно увидеть, кому-то услышать, кто-то думает об одном, кто-то о другом. Мне вспоминается весёлая история из жизни народной артистки СССР, дрессировщицы Ирины Бугримовой, она в Советском Союзе была первой женщиной — укротительницей львов. Однажды она заметила, что к ней на представление приходит один и тот же человек, и всегда сидит в первом ряду, хотя это дорогое удовольствие.
После одного из представлений она случайно встретилась с ним на улице, подошла к нему и спросила:
«Я Вас всё время вижу, Вы постоянно сидите в первом ряду. Вы так любите цирк, Вы так любите мой аттракцион?». Он с такой хитрой улыбкой посмотрел на неё и сказал: «Да нет, я просто жду, когда Вас сожрёт лев».
— Творец, мастер, художник через своё искусство пытается что-то донести до людей, что-то сказать миру. Что хотите сказать людям Вы?
— Как артист я хотел бы, чтобы меня услышали, чтобы ко мне подключились, чтобы зритель в этот момент стал добрее. Театр не может изменить человека, но он может дать мощный импульс к изменению: задумайся, анализируй, не суди, не осуждай, научись сопоставлять и взвешивать, и тогда твоя жизнь будет объёмнее, она будет интереснее и прекраснее.
— Как человек, создающий образы, формирующие жизненные смыслы, Вы не чувствуете, что мы живём во время подмен понятий, когда чёрное может называться белым?
— Я это не просто чувствую, это вижу ежедневно. Вот одни направо идут, образно говоря, а вот эти налево, эти за свет, другие за тьму, эти за бога, а вон те за дьявола. Где-то недавно прочитал ответ старца на вопрос, почему же Бог не уничтожает дьявола: «Потому что дьявол никого не заставляет, он предлагает, а люди, к сожалению, соглашаются». Многое же от человека зависит. Чему человек говорит «да»: свету или тьме, чистоте или грязи.
Подмена понятий существует, и это, наверное, хорошая проверка личности, проверка человека. Что ты выберешь и есть ли у тебя силы справиться со своим выбором? Если справишься, значит, тебе будет дано что-то большее.
— Как отличить подлинное искусство, которому не страшно забвение?
— Если оно вызывает нежные чувства, это настоящее. Это не я сказал, кто-то из великих говорил. Нежные чувства есть — тогда это на века. Подумайте, это же потрясающе, когда человек подходит к картине или слушает музыку, читает книгу и вдруг начинает плакать, смеяться, начинает задумываться или после этого кому-то хочет позвонить, что-то хорошее написать. Это значит, в нём пробудились те самые нежные чувства. Вот это и есть настоящее искусство.

Беседовал Станислав ЩЕРБАКОВ