Журнал Разведчик

 

^{Андрей ЭДОКОВ}

Афганистан, январь 1988г…

Он очнулся в тот миг, который дается лишь некоторым и лишь для того, чтобы, досмотрев конец первой жизни, едва поспеть к началу второй.

А финал этой первой, по-своему отличной и содержательной жизни, получался почти бестолковым (рутинный перелет в январе 1987 года на Ми-8 из Газни в Джелалабад, каких было множество), до беспамятства скоротечным (во время попадания зенитной ракеты «Стингер» в днище «восьмерки» он потерял сознание) и, что самое обидное, — с абсолютно фатальным, бесповоротным, как рушащийся с небес вертолет, исходом: он, — капитан Сергей Куцов, неведомой силой отброшенный в момент взрыва из хвостовой части к  пилотской кабине, горел. Горел капитально…

Внутри десантного отсека было дымно, но в этом вихревом чаду еще можно было различить ползущих и точно так же, как он, горящих людей. В ушах звенело, и Куцов с удивлением понял, что не слышит ни гула винтов, ни криков, и в одиночестве своем, словно кем-то решительно отстраненный к самому краю кадра, он имеет право действовать по своему усмотрению.

Здесь, над высокогорным перевалом Суруби, летчики обычно занимали высотный эшелон в три тысячи метров.

Его словно отпускали. И уже кем-то был отворен люк, и оставались силы подняться. Было понятно, что если не решится сейчас, то потеряет право на этот прыжок.

По странному стечению обстоятельств год назад Куцов стал свидетелем гибели вертолета Ми-24, сопровождавшего их «восьмерку» (летели с учебных сборов). Он дочитывал альманах «Подвиг», когда в десантный отсек с криком «Пулемет, к бою!» выскочил кто-то из авиаторов. Куцов сам открыл люк, установил на турель ПК (пулемет Калашникова) и  только тогда увидел горящий и кувыркающийся в воздухе «крокодил». После этого случая всех пассажиров обязали перед полетом надевать парашюты, и большинство служивых людей, зная, что на средних высотах «стингеры» часто становятся убийцами вертолетов, этот приказ выполняли беспрекословно.

Именно готовность к прыжку как к  некому технологическому действию, где нужно соблюдать строгую последовательность выверенных движений, придала ему сил. Он горел (горели руки, волосы, одежда), но, хлопая ладонями по плечам, он принялся сбивать пламя хотя бы для того, чтобы, прыгнув, не подпалить собою купол.

Перед самым прыжком он увидел снаружи торчащие из люка ноги (запомнилась почему-то штанина, разорванная по шву) и сообразил, что кто-то, неловко покидая вертолет, намертво зацепился и  теперь болтается вниз головой без малейшей надежды на помощь. Куцов еще очень пожалел бедолагу и, прежде чем прыгнуть самому, аккуратно, с какой-то даже крестьянской неторопливостью, отцепил штанину и даже увидел, как человек камнем обрушился вниз.

Куцов прыгнул следом. В воздухе выждал чуть-чуть и потянул вытяжное кольцо парашюта. Кольцо осталось в руке, но купол почему-то не вышел. Капитан летел спиной вниз, его пару раз закручивало, но он, много раз прыгавший с высоты вчетверо меньше этой, хорошо чувствовал остававшийся у него запас и поэтому, подтянув руки к животу, неспешно открыл клапан парашютного ранца.

Оказалось, что не вышла контрившая конусы шпилька. Куцов вытащил ее, и, спустя мгновение, его резко дернуло: это открылся купол.

Оглядевшись, он заметил еще несколько таких же. Причем под одним из них — всего метрах в 50 — качался и  живьем горел человек. Куцов даже закричал, посоветовав тому тушить пламя, но вскоре соседний парашют отнесло в сторону, и все, что он еще видел, так это обмякшее в ремнях тело.

Способность слышать вернулась вместе со странными хлопками, рождавшимися где-то на земле. Судя по всему, по парашютистам били из «буров» — английских ружей с удивительной дальностью стрельбы. Получалось, что моджахеды внизу чувствовали себя хозяевами положения, и следовало считаться с тем, что в момент приземления они окажутся рядом.

Но именно тут земля приблизилась настолько, что нужно было уже вовсю крутить головой, чтобы подыскать подходящую площадку. Как назло, его тащило прямо на скалу, и Куцов начал вытягивать ноги, чтобы оттолкнуться от отвесной стены. Однако, пролетев над краем, все-таки умудрился упасть на узкую горную тропу, а купол его парашюта сам собой накрыл острый, как обелиск, камень. Во всей округе не было причала прочнее, чем этот…

Он сначала устало закрыл глаза. И только после этого потерял сознание.

На своей тропе Куцов мог бы лежать целую вечность, но понимал, что надо двигаться и искать остальных.

Для начала расстегнул замки на ремнях парашюта и попытался оглядеться. Почему-то трудно дышалось, а глаза застилала липкая и влажная пелена. И только ощупав лицо руками, он осознал, что это сгоревшая на лбу и щеках кожа, а вернее, ее провисшие клочья, сползает, как маска, слепит и обволакивает душной тьмой.

Нащупав края свисавшей кожи, обеими руками он рванул ее вниз, освобождаясь, и ощутил как резко, будто сотня пощечин, хлестнула по лицу ослепительная боль.

Потом сразу стало легче. Капитан глубоко вздохнул и тут же увидел внизу потухший купол парашюта и тело навзничь лежащего человека в дымящихся штанах и куртке. Потом — метрах в двухстах — еще одного. Этот, правда, двигался и даже приподнимался, отчего легче стало на душе. Куцов махнул ему рукой, указывая место сбора возле того, который пока не подавал признаков жизни. «Наверное, тот, „обмягший“, — сообразил он и начал осторожно спускаться.

Он добрался первым и принялся тушить тлевшую куртку. Следом — в сильной степени очумелости приковылял (подвернул ногу) третий. Оказался Саня Смирнов, старший лейтенант, авиатехник из вертолетной эскадрильи. Уже вместе они, разорвав штанину, стали накладывать жгуты.

Раненый очнулся. Секунд на сорок он пришел в сознание и через силу посмотрел на их хлопоты.

- Как тебя звать?

- Витя.

- Ты кто такой?

- Прапорщик…

Больше он не откликался.

Чуть ниже змеилась, шумела между камнями горная речка. Непреодолимым теперь казалось желание добраться до ее ледяной воды и глубоко, по плечи, опустить руки. Окунуть саднившее лицо и, начисто смыв эту боль, преобразиться в самого себя — капитана Куцова, начальника штаба 668-го отдельного отряда специального назначения, который в первом своем бою стоял в  полный рост и с хрустом ел яблоко. Исключительно для того, чтобы попавшие с ним в засаду подчиненные не теряли присутствия духа и понимали, что управление боем осуществляется им, как бы шутя. Примерно так, как шутя косили „зеленку“ в том бою „Шилки“ его батальона, а он с ходу, с первого выстрела из этой засады понявший, что к чему, вскоре уже сам навязывал инициативу и подгонял неразворотливую броню.

…До реки он так и не добрался, увидев по пути, что тут, в горах, есть еще и дорога. Каменистая, горбатая, но вполне проходимая для машин. Как раз таких — двух афганских „барбухаек“, на которых в сторону вероятного падения парашютистов сейчас спешили, завивая клубы пыли, те самые душманы, что недавно расстреливали их с земли.

Куцов повернул назад. Добравшись до старшего лейтенанта Смирнова (о существовании которого до этого дня даже не подозревал) и впавшего в кому прапорщика, предупредил, что у них осталось не больше получаса, протянул Сане свой пистолет и запасную обойму.

Еще добавил, что предлагает принять бой. Что живет там-то и там-то, а жену зовут Наташа. Что просит перед тем, как кончатся патроны, застрелить его, так как сам он этого сделать не может из-за негнущихся обожженных пальцев. Что сразу же после исполнения просьбы Саня волен поступать так, как сочтет нужным…

Порванная по шву штанина старшего лейтенанта показалась ему знакомой.

- Так, значит, это ты зацепился и летел вниз головой? — улыбнулся Куцов.

- Ага, — обрадовался Саня. - Кому расскажу — не поверят.

Потом они просто сели лицом к  лицу, как обычно поступают разведчики, прикрывая спину друг друга.

Нарастающий над горами гул был знакомым — подсвистывающим лопастями звуком боевых вертолетов Ми-24. Сначала с  вертушек заметили душманские „барбухайки“. У дороги разорвались НУРСы, и тут же следом — как сигнал, что работают парой, — вторая серия разрывов… Куцов показал жестом Сане, что поднимется наверх и попробует подать летчикам какой-нибудь сигнал.

Поднявшись, капитан увидел две вертушки, ходившие по кругу над районом, где, видимо, лежал сбитый из ПЗРК вертолет Ми-8. Экипажи „двадцать четверок“ высматривали выживших. Ведомый Ми-34 промчался у Куцова над головой. Сергей замахал руками над головой, и его заметили со второй, ведомой машины.

Площадку для посадки вертолета он тоже подыскивал сам. Среди скал, каменных уступов и на крутом спуске еще надо было постараться найти удобное, решающее обе проблемы место: куда может сесть вертолет и куда можно будет донести раненого, кулем висевшего прапорщика. Саня хоть и хромал, но двигаться мог самостоятельно.

Экипаж — надо отдать ему должное — посадил вертолет виртуозно. В течение всей эвакуации, довольно длительной, пока поисково-спасательная группа спускалась вниз за остальными ранеными и  погибшими, переднее колесо вертолета продолжало висеть над пропастью, а сам вертолет сотрясала мелкая дрожь от молотящих разреженный горный воздух винтов.

- Я — капитан. Внизу еще двое. Нужны носилки — представился Куцов выскочившим из вертолета людям. И пройдя мимо них, молча лег рядом с вертолетом, где его, с ног до головы опаленного, со всех сторон, словно вентилятор в жару, обдавал холодный ветер.

В госпитале первое время его кормили с ложечки. Саня тоже был рядом и поправлялся быстрее. Прапорщик Витя умер в тот миг, когда вертолет поисково-спасательного отряда пристраивался левым колесом к каменному карнизу. Выходило так, что из всех пассажиров, находившихся в десантном отсеке, выжили только они — двое…

Но и это следовало считать большой удачей. Вообще-то попадающая в сопло вертолета зенитная ракета от ПЗРК была опасна еще и тем, что при ее разрыве вертолет обычно переворачивало вверх днищем. Выживших — при попытке десантироваться — в сечку рубило винтами… Однако над перевалом Суруби в январе 1987 года драматургия беды развивалась иначе. Оказалось, что пущенная в них на догонном курсе первая ракета прошла мимо. В  вертолет попала уже вторая, разрыв которой произошел в люке, где обычно крепится фотокамера или тросы подвески внешнего груза. Этим и объяснялось, что сбитый вертолет не перевернулся, а начал падать с работающими двигателями к  земле по спирали. Третья ракета, попавшая в „восьмерку“ почти сразу же, как ее покинул Куцов, превратила Ми-8 в пылающий факел…

Через 2 года, встречая в Узбекистане последние колонны уходящего из ДРА контингента, Куцов задумается о том, что некоторые случайности выпадают закономерно. Что-то большое ему еще предстояло сделать, но он не связывал это со словом „война“. Тогда предстоящим миром жили многие.

 

 

За полчаса до того, как командующий 40-й армией через Термезский мост покинет Афганистан, разведчики спецназа ГРУ тоже по-своему простятся с этой страной. За метр до линии государственной границы, еще с афганской стороны, они расстелют белую солдатскую простыню и  прежде, чем сделать последний шаг, очень аккуратно вытрут об нее ноги. Как скажут они впоследствии, „чтобы ненароком не занести в Союз смертельно опасный вирус войны…“

 

 

Россия, январь 2001 года…

 

Багажный вагон поезда Москва - Архангельск они нашли уже прицепленным к поезду. Высунувшийся из тамбура проводник хмуро оглядел 15 незнакомых мужиков (некоторые были в военной форме), гуртом стоявших на краю перрона, и удивленно спросил: „Вы все сюда?“.

Где-то в глубине багажного вагона, в цинковом гробу, обитом шероховатой, занозистой древесиной, лежал погибший в Аргуне разведчик Славка Кошелев. Теперь 15 его однокашников — 15 бывших калининских суворовцев 27-го выпуска, прощаясь, стояли рядом.

 »Убит во время операции ответным огнем боевиков", — где надо пояснили специально для Куцова, зная, что с полковником Вячеславом Кошелевым его крепко связывала судьба. Они вместе учились в Калининском суворовском и на разведывательном факультете Киевского общевойскового училища, вместе служили в 3-й гвардейской отдельной бригаде специального назначения в Германии и в 467-м учебном полку специального назначения в узбекском Чирчике. Жизнь сталкивала их на афганском пересыльном пункте и на перроне вокзала в Твери, куда оба (еще совсем недавно) приехали в один день, чтобы участвовать в праздновании 25-й годовщины своего выпуска из Суворовского училища. И вот, среди них уже нет Славы Кошелева…

На юбилей выпуска съезжались отовсюду. Съезжались радостные, повзрослевшие и поседевшие, с состоявшимися судьбами люди, для многих из которых именно «кадетка» стала жизненным трамплином, раз и навсегда определившим пути и карьеры, те главные человеческие принципы, позволившие им крепко выстоять на ногах, создать собственные семьи, вырастить детей и даже внуков. Это был хороший, яркий выпуск: вспоминали тех, кто погиб, выполнив солдатский долг до конца, даже с удивлением отмечали, что теплота братской суворовской семьи оказалась куда более искренней и долговечней иных товариществ, что складывались уже позднее — в училищах, академиях, на работе и службе. Достаточно было окликнуть даже в самой многолюдной толпе: «кадетка!», чтобы люди, чей изменившийся с годами облик уже ничем не напоминал прежние угловатые мальчишеские черты, вдруг замирали на ходу и, растерянно, почти по-детски, оглядываясь, начинали высматривать выкликнувшего заветный пароль человека.

Большинство суворовцев их взвода были из рабочих и крестьянских семей, по правде говоря, оказались «деревенщиной», но, сделав выводы из первых «неудов», дальше росли в учебе, словно на дрожжах: «кадетка», высшее военное училище, военная академия рода войск, Академия Генерального штаба. Все свои «университеты» Сергей Куцов окончит либо с золотой медалью, либо с отличием. То есть везде — исключительно по первому разряду.

Существенным отличием суворовского братства является то, что в нем не принято соревноваться чинами. Куцов стал первым генералом в своем выпуске, но в ряду товарищей по армейскому детству никто не имеет права на начальственный тон, и сегодняшний генерал-лейтенант Куцов очень дорожит вот этим равным среди прочих положением рядового суворовца.

Оно оставляет за ним право на мальчишеские поступки. В особенности на те из них, которые обязывают не робеть перед лицом опасности, не задирать носа от успехов и проявлять великодушие к  терпящим поражение. Случайно или нет, но мальчишеский кодекс поведения, в конце концов, оказывается неотличим от того, что принято в кругу настоящих разведчиков.

 

Андрей ЭДОКОВ,

специальный корреспондент

 

ВСТАВКА

Подпись под фото

 

Вячеслав Кошелев, командир 1-й роты 370-го отдельного отряда специального назначения капитан Вячеслав Кошелев, провинция Гильменд, 1986 год.

 

Полковник Кошелев Вячеслав Борисович погиб в бою 21 января 2001 года. Когда колонна спецподразделения ГРУ ГШ, состоящая из 2 БТР-80, попала в Аргуне в засаду, Вячеслав получив тяжелое, как позже выяснилось, не совместимое с жизнью ранение, но продолжал вести бой. После того, когда разведчики проскочили засаду и командование разведотрядом взял на себя его заместитель — Алексей Г., Вячеслава Борисовича, как обращались к нему подчиненные, буквально пришлось убеждать повернуть обратно… в  госпиталь. Развернув БТР, разведчики снова с боем пробивались через засаду противника. А он, Слава Кошелев, побледневший и уже теряющий сознание, беспокоился за их жизни, уговаривая не рисковать и дождаться подкрепления…

 

Подпись под «Духи»

Стрелки-зенитчики с ПЗРК «Стингер» полевого командира афганской оппозиции инженера Гаффара.

Первое боевое применение ПЗРК «Стингер» бандгруппой инженера Гаффара состоялось 25 сентября 1986 года в 1,5  километрах к северо-востоку от взлетно-посадочной полосы Джелалабадского аэродрома (сбиты 2 вертолета Ми-24 335-го отдельного боевого вертолетного полка). До вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана бандгруппа сбила из ПЗРК «Стингер» в провинциях Нангархар, Лагман и Кунар 10  вертолетов и самолетов ВВС Афганистана и СССР. Впоследствии инженер Гаффар активно сотрудничал с движением Талибан. Уничтожен Международными силами содействия безопасности (ISAF) в конце 2006 года.

 

Зачем нужны

хорошие ботинки?

 

 

Полезные советы профессионала

 

Василий АНДРОНОВ, инструктор по горной подготовке и выживанию спецподразделения ГРУ

 

Мы уже запаслись палаткой, спальным мешком, туристическим ковриком, ну и, конечно же, рюкзаком (чтобы было в чём всё это «богатство» переносить). Однако всё вышеперечисленное позволяет лишь грамотно организовать отдых. А ведь главная цель любого путешественника — это движение. Движение по бескрайним просторам нашей страны, нашей планеты. Движение — это жизнь. А чтобы двигаться, нам необходимо что? Правильно, обувь. В этой статье мы рассмотрим такую её разновидность, как трекинговые ботинки, не касаясь столь специфичных предметов, как обувь высокогорная, арктическая, скальная или рафтинговая.

Обувь — один из важнейших элементов индивидуальной экипировки, без которой отдых на лоне природы немыслим. Оно и понятно, ведь ноги — это наша единственная связь с землёй. Не зря бытует мнение, что обувь должна быть самым дорогим предметом гардероба туриста-"внедорожника". Ведь речь идёт об обуви для экстремальных условий, которая, помимо прочего, должна выдерживать и протяжённый маршрут, и камни, и грязь, и песок, и воду, оставаясь при этом максимально удобной для ноги. Ботинки — фундамент, в прямом смысле, на котором стоит турист.

Для человека, отправившегося в путешествие, высококачественная обувь — не роскошь, а средство передвижения. И ещё безопасности. Так, пара тесных башмаков при опредёленных обстоятельствах может явиться причиной гибели целой группы людей. Ведь неправильно подобранная, случайная обувь сильно обжимает ногу. От постоянного трения на коже неизбежно образуется болезненная мозоль. В этом случае скорость передвижения пострадавшего, а вместе с ним и  всей группы, снизится в 2–3 раза по сравнению с расчётной. Запасы продуктов, взятые на заранее определённый срок, быстро истощатся. Рано или поздно такой «пустяк», как подобранный не по размеру башмак, поставит путешественников в  условия «голодной» аварийной ситуации со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вот вам и «просто ботинки»… (яркое подтверждение тому - гибель бандгруппы Р.Гелаева в горах Дагестана в декабре 2003 года — Прим. редакции).

 

Порядок выбора

 

Основная задача обуви — обеспечить тепловую и механическую защиту ног. Это и следует ставить во главу угла при выборе. Непосредственно процесс «селекции» целесообразно построить по схеме «производитель-материалы и  технологии-конструкция-размер».

 

Производитель. Многообразие образцов обуви отечественного и иностранного производства столь велико, что не мудрено и растеряться. Однако при знании предмета всё намного проще, чем может показаться на первый взгляд.

Конечно, продукция наших доморощенных сапожных дел мастеров выгодно отличается своими низкими ценами. Но если разговор заходит о качестве, то хочется надеяться, что список производителей высококлассной обуви когда-нибудь пополнится родными для русского уха названиями, Пока в этой области лидируют такие западные производители, как «Asolo», «Vasque», «Trezeta», «La Sportiva», «Salomon», «Dolomite» и «Boreal». Но здесь работает поговорка: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи».

 

Конструкция. Чувствовать себя «сухо и комфортно» в любых условиях позволяет продуманная конструкция ботинка, а также использованные при изготовлении «правильные» материалы.

В нашем случае под продуманной конструкцией подразумевается тот факт, что ботинок скроен и сшит таким образом, когда его намокание возможно только при попадании воды через верх. Возможно это будет при соблюдении следующих условий.

Во-первых, язычок ботинка должен быть выполнен заодно с самим ботинком. Во-вторых, верх ботинка должен иметь минимальное количество швов (потенциальных мест просачивания воды). Это же условие снижает вероятность случайно зацепиться при передвижении за острые предметы.

Однако только этим особенности конструкции «семимильных сапог» не ограничиваются. Для того чтобы нога чувствовала себя комфортно, с  внутренней стороны язычок должен иметь слой мягкого материала, что в  зашнурованном состоянии существенно уменьшает нагрузку на сосуды ноги. Сама система шнуровки — тоже штука хитрая. Металлические «ушки» и крючки, если таковые предусмотрены, дают возможность быстро зашнуровать ботинок.

Подошва обуви должна быть с низким каблуком и достаточно плотной, чтобы через неё не чувствовались все неровности почвы. А ещё подошва не должна скользить на мокрых камнях. Поэтому не мешает перед покупкой обуви устроить ей небольшой тест-драйв на смоченной каменной поверхности, ведь дорогая обувь того стоит, чтобы не покупать её без оглядки. В  ходе этого «эксперимента» подошва может смещаться с трением, но не должна скользить. Речь идёт именно о трении, а не просто о зацеплении протектором за неровности опоры.

Также обратите внимание на качество обработки швов в местах соединения подошвы с верхней частью ботинка. Не должно быть зазоров, неаккуратных, размазанных по коже следов клея и резины. Носок ботинка должен быть защищён резиновым навершием. Теперь именно оно будет принимать на себя удары камней или трение шероховатого снега, сохраняя «товарный» вид обуви и  целостность (то есть и влагозащитные свойства) кожи.

Удовлетворяет этим довольно придирчивым (что уж поделать, в нашем деле нельзя идти на компромиссы) требованиям специальная, так называемая трекинговая обувь. Это, по сути, ботинки-вездеходы, представляющие собой нечто среднее между кроссовками и невысокими ботинками. Они идеально подходят для прогулок по равнинной местности. Следует помнить о  том, что Создатель, «проектируя» наши ноги, оптимизировал их для передвижения по горизонтальным поверхностям и, следовательно, в горном походе их эксплуатация идёт в экстремальном режиме. При этом наиболее часто травмируемой частью ног в горах является голеностоп. Это довольно безобидное в городских условиях (ну, похромаешь немного) обстоятельство вдали от цивилизации может повлечь за собой «увлекательную игру» под названием «поисково-спасательная операция». Так что ботинки для гор необходимо подбирать с достаточно высоким берцем, что позволяет фиксировать голеностоп.

 

Материалы и технологии. Никто не может с уверенностью на 100% сказать, что в походе не возникнет необходимость идти по снегу, переходить ручьи и заболоченные участки. Кто-то целенаправленно ищет подобные условия, желая проверить себя на крепость. Следовательно, одно из основных требований к ботинкам — это влагостойкость. Лучшие помощники в этом — «правильные» технологии и материалы.

Верхнюю часть хороших трекинговых ботинок, как правило, изготавливают из нубука, обработанного специальными водоотталкивающими составами. Кроме того, кожу структурируют — создают на её поверхности микрорельеф, повышающий ее водоотталкивающие свойства. Однако это не значит, что такая кожаная обувь может претендовать на звание хорошей. Ботинки могут иметь и  комбинированный верх. При этом наряду с кожей используют и синтетическую ткань Cordura, что снижает не только вес ботинка, но и теплоизоляционные свойства «скороходов». Подобные конструкции обуви относятся, как правило, к  демисезонным. Материалы, используемые в ботинках в качестве промежуточного слоя, тоже важны. Эти чудо-материалы — мембранные ткани препятствуют попаданию внешней влаги внутрь и одновременно отводят ее из ботинка наружу. Самыми известными и  качественными мембранными материалами в текущий момент являются Gore-Tex, Triplepoint Ceramic, Sympatex, Dermizax и Vaude.

Итак, нога сухая, но необходимо позаботиться и о сохранении тепла. В качестве утеплителя в современной трекинговой обуви используется искусственный теплоизоляционный материал Thinsulate. При этом отличие зимнего ботинка от демисезонного будет заключаться лишь в количестве данного материала - чем его больше, тем обувь теплее. Количество же измеряется производителями в  граммах.

Вот, казалось бы, и всё — картина ясна. Однако она будет неполной, если не сказать о таком важном атрибуте современного «внедорожного» ботинка, как подошва.

Ведущим в этой области производителем является компания «Vibram» (по имени итальянского альпиниста Vitale Bramani). Знаменитый итальянец запатентовал в 1937 году конструкцию и дизайн новой резиновой подошвы, заменившей кожаные подошвы с набитыми железными гвоздями. Это позволило альпинистам использовать одну пару ботинок на подходах к горам и в ходе подъёма-спуска. С  тех пор имя фирмы «Vibram» стало нарицательным. Подошвы Vibram используются различными производителями при создании скальных туфель, кроссовок, ботинок для сноуборда, сандалий и, конечно же, альпинисткой и трекинговой обуви. При этом потребителю становятся доступны такие преимущества, как комфорт, поддержка ноги, поглощение ударных нагрузок, воздействующих на опорно-двигательный аппарат человека при постановке ноги на опору, хорошее сцепление с сухой и  мокрой поверхностью в различных температурных условиях и в то же время отличная износостойкость. По словам одного из завзятых путешественников, когда после носки отечественной обуви надеваешь ботинки с подошвой Vibram, кажется, что пересел с «Запорожца» на «Hummer». Указателем того, что подошва изготовлена компанией «Vibram», является соответствующая пометка в сопроводительных документах и жёлтый восьмиугольник со словом Vibram, нанесённый на подошву. Это не означает, что ботинки с подошвами других производителей брать нельзя, просто Vibram проверены временем.

Подводя итог, необходимо предупредить потенциального покупателя, что стоимость трекинговых ботинок колеблется в довольном большом диапазоне: за «лапти» с кожаным верхом придётся отдать 6000–8500 рублей, а за комбинированные — 4500–7500. Есть более дешевая альтернатива, но риск получения травмы растет обратно пропорционально стоимости обуви.

Размер. Определившись с производителем, моделью обуви и ее ценой, переходим к  примерке. Что проще, но… Во-первых, мерить ботинок следует на тот тип носков, в  котором вы предполагаете ходить (зимой лучше на два — простой и тёплый, да ещё и с тёплой стелькой, если такая в ботинке отсутствует). Во-вторых, ботинки не должны жать, а ноги в них должны чувствовать себя свободно, но не болтаться. Берец должен плотно охватывать голень и не позволять пальцам упираться в носок ботинка. В противном случае это будет создавать проблемы, особенно при спуске. Для проверки наличия зазора можно слегка попинать передним рантом что-нибудь прочное, например, каменную ступеньку. Пройдите 20–40 шагов, обратив особое внимание на то, чтобы нигде не жало и не тёрло. Необходимо учесть и то, что при совершении длительных маршей нога отекает. Обычно походные ботинки выбираются на 1–2 размера больше, чем повседневная обувь. Лишнюю свободу в крайнем случае можно убрать за счёт вкладывания дополнительных стелек или одевания толстых носков..

Необходимо учесть, что многие фирмы предлагают мужскую и  женскую модификацию своих моделей (последние более узкие). Ни в коем случае нельзя торопиться при примерке! Если чем-то не понравилась одна пара, попросите продавца принести другую — клиент всегда прав.

 

Уход за обувью

 

Перед началом эксплуатации ботинки необходимо обработать водоотталкивающей пропиткой. Использовать жир или воск для ухода за обувью из современных высокотехнологичных материалов — не самый лучший вариант. Воск и  жир забивают поры кожи и снижают её дышащие свойства, препятствуют высыханию. В  настоящий момент необходимые средства по уходу за обувью в изобилии представлены в большинстве магазинов для туристов и рыбаков. Обувь необходимо регулярно смазывать специальным кремом или обрабатывать пропиткой. Это придаёт поверхности ботинка водоотталкивающие свойства, делая её гидрофобной. Лучше проводить обработку перед каждым выходом на природу, тем более, если подразумевается работа на снегу. В зависимости от погоды и условий похода пропитка держится 2–3  дня. Стало быть, ее необходимо периодически обновлять.

Никогда не стирайте горные ботинки в стиральной машине (бывает и такое) и не используйте мыло и другие щелочные моющие средства.

Используя ботинки с мембраной, необходимо следить за тем, чтобы острые мелкие предметы не попадали в ботинок, так как это может повредить мембрану, находящуюся между внешним материалом ботинка и подкладкой. Конечно, используемая в ботинках мембрана прочная и износостойкая, но не следует лишний раз испытывать судьбу.

Во влажных погодных условиях (снег, дождь, роса) необходимо использовать гамаши, чтобы дополнительно защитить ботинки от влаги.

Вернувшись домой, надо просушить ботинки в сухом проветриваемом месте вдали от источников тепла и прямых солнечных лучей. Стельки вынимаются и сушатся отдельно — это позволит быстрее высохнуть и  внутренней поверхности ботинка.

При необходимости длительного хранения аккуратно очистите грязь щеточкой, вымойте обувь водой комнатной температуры и просушите её, обработайте соответствующей пропиткой, заполните ботинки мятыми газетами и не туго зашнуруйте ботинки. Храните ботинки в отдельной коробке. Ни в коем случае не храните обувь в герметичных пластиковых мешках, во влажных местах и при высокой температуре.

Помните, что чем лучше вы ухаживаете за своими ботинками, тем дольше они будут вам служить, при должном обращении — до 10 лет.

 

 

От редакции

Все вышесказанное касается и обуви для военнослужащих. Но, как говорят в Одессе, есть маленькое «но». Военнослужащий не в праве выбирать себе обувь по вкусу. Так есть и должно быть, но пока не грянет война. Впервые непригодность отечественной армейской обуви для интенсивной эксплуатации в  боевой обстановке была выявлена в Афганистане. Кирзовые (солдатские) и хромовые (офицерские) сапоги для горно-пустынной местности подходили менее всего. Более подходящими по конструкции, но не по качеству, оказались армейские ботинки-"деревяшки" (сленговое название говорит само за себя) с высоким берцем. Не были панацеей и кроссовки обувной фабрики Кимры, приобретаемые военнослужащими в магазинах «Военторга». Непригодность кроссовок для действий в пустыне и горах даже не обсуждается, но они были востребованы… И сейчас «обувной вопрос» в  боевой обстановке решается военнослужащими через собственный карман. Исключение составляют лишь элитные спецподразделения МО, ФСБ и МВД, обувь для которых закупается… спонсорами. Обувь, разрабатываемая Управлением вещевой службы МО России для горных подразделений в рамках федеральной программы, критики не выдерживает ни по качеству, ни по закупочной цене. Проще и дешевле закупать известные мировые бренды, как это делается в мировой практике.

 

Продолжение следует.

 

Первый бой 177-отряда спецназа

- Мам, а мам! А лето, оно какое, оно пришло?

- Спи. Лето красивое. Пойдешь завтра на горку, если увидишь желтое сено, значит, лето пришло.

 Толик засыпал, перед глазами стояла горка, на которой он с соседскими мальчишками сегодня гонял. Есть там желтая солома или нет? Солнце ударило в глаза! Толик потянулся и вдруг вспомнил: «Лето! Оно пришло или нет?». Лейтенант Анатолий Матвеев открыл глаза. Сон, этот сладкий детский сон напомнил лейтенанту безоблачное детство и теплые руки мамы.

Отряд Спецназ, в  котором служил Матвеев, лишь недавно был введен в Афганистан и стоял лагерем на окраине Меймене. Лейтенант вышел из палатки. Палаточный городок, еще не устроенный, но уже напоминающий военный полотняный город, стоял вдоль взлетно-посадочной полосы полевого аэродрома. Лейтенант подошел к баку с водой, попил, брызнул в лицо прохладной водой. «Пойду в столовую», — решил Матвеев. Столовая, кроме своего прямого предназначения, выполняла еще и роль клуба. Поев, попивая неторопливо чай, офицеры и прапорщики лениво переговаривали всякую всячину: новости с Союза, ночные приколы заместителя командира отряда… и, между прочим, что сегодня 7 ноября и неплохо было бы это отпраздновать.

Отряд в бою еще не бывал. Роты и  группы несли боевое дежурство, обустраивали лагерь, обслуживали вооружение. Солдатский «телефон» упорно разносил весть, что после праздников начнется настоящая боевая работа. А пока: «Он ему — стой! Освети лицо! А он ему — я тебе освещу! А тот дождался, когда он дойдет до коровьей лепешки — Ложись! Стрелять буду!». Это прапорщик, Коля Пильганский, смакует ночной вояж заместителя командира отряда. Он, как правило, подкрадывался к зазевавшемуся на посту солдату и тогда попадало всем, от командира отделения до ротного. Вот и решили бойцы его проучить и, как оказалось, — успешно.

После завтрака Матвеев зашел в  импровизированную канцелярию командира роты, устроенную в разрушенном доме, обнесенном дувалом (глиняным забором). На подходе Матвеев отметил про себя, что ротный уже успел организовать секрет (скрытый наблюдательный пункт) на подходе к расположению. За столом сидели командир роты, замполит и заместитель командира роты по технической части.

- А, Матвей! Заходи. — Пригласил взводного командир роты старший лейтенант Талай. — Что на позициях? Схему огня принес? — засыпал Матвеева вопросами ротный.

Коренастый и чернявый Анатолий еще с училища был прозван Матвеем по прототипу шолоховского героя из «Тихого Дона». Рота считалась в отряде лучшей, что давало возможность Талаю немножко свысока разговаривать с подчиненными офицерами.

- Да, все в порядке. Схему практически окончил, к вечеру принесу.

- А что Матвей? — Это замполит роты Бато, всегда уравновешенный и мудрый уроженец Якутии. — Ты личный состав поздравил? Я старшине сказал, чтобы пару банок сгущенки твоим бойцам вечером подкинул.

Один лишь Серега Литвинов, заместитель командира роты по технической части, молча копался с серым ящиком, не обращая внимания на Матвеева. Это был обыкновенный ящик, который в Союзе был в каждой канцелярии.

- Есть!

Серега как-то особенно крякнул и  открыл ящик! В ящике, перевернутые газетой, как снаряды в укупорке, лежали 4  бутылки рома. Кубинского рома! Того, еще союзного, «довоенного».

- Серега! Откуда!

Три голоса с одним и тем же вопросом.

- Спокойно, — с достоинством урезонил их Сергей. — Товарищи офицеры, техзамыкание на высоте. Пока в Кирках вы песни пели, я обследовал близлежащие магазины. В одном из них и нашел это богатство. Старый дуканщик уговорил купить. А чтобы вы, налетчики, не нашли, я  спрятал ром в ротную документацию. До прибытия в конечную точку марша, как я  полагал, вы ею пользоваться не будете. Так что с праздником!

- Серега, ты гений!

- Дежурный! Командирам групп к  командиру роты! Быстро! — крикнул за дверь ротный.

Через десять минут старшие лейтенанты Усенов Миша и Алик Агзамов были на «командном пункте роты».

- Расчеты произвели, схемы составили! — Докладывают, а сами косятся на стол, где поблескивает красными разводами ром.

- Ну, товарищи офицеры, пять капель за праздник и — на позиции, — разлил ром командир роты. — Ну что, за первый праздник на афганской земле! Будем здоровы!

Ром огненной струйкой побежал по горлу. Матвеев вспомнил, что такой же ром они пили с братом этим летом в одном из ресторанов Киева. И вот, прошло три месяца — Афган. Закрыл глаза, стало уютно и тепло.

- Толик, спой! — подал гитару Алик Агзамов. И Толик, подстроив гитару, начал петь любимую песню офицеров роты «Москва златоглавая».

- Товарищ старший лейтенант, обратился к командиру роты дежурный сержант, — семнадцатый вызывает на связь.

Гитара замолчала.

- Я «Десятый», на приеме.

- «Десятый», наблюдаю перемещение группы женщин и детей на окраине города.

- Понял! Усилить наблюдение. - Талай положил телефонную трубку и обратился к присутствующим. — Товарищи офицеры, с праздником вас! Прошу всех вернуться на свои позиции.

Группа Матвеева находилась за взлетной полосой аэродрома, где занимали оборону два десятка бойцов на трех БМП. В отсутствие командира старшим на позиции оставался старший сержант Муханов. Матвеев уже был на полпути к опорному пункту, когда красноватый горюче-горький взрыв разорвал тишину. Посреди «взлетки» медленно оседал столб пыли.

- «Восьмидесятый» (позывной комбата), я «Тридцатый», третья рота, обстрелян с миномета. — Ожила болтавшаяся на боку радиостанция.

Эфир накалялся с каждой минутой. Каждый старался доложить, что у него происходит, надеясь, что после доклада произойдет чудо и эта непонятная стрельба стихнет. Матвей прыжками понесся к своей машине. Боковым зрением он отметил, что взвод занял выкопанные траншеи, но огня не открывал, ждал команды. На командирском месте БМП-1 сидел Муханов.

Матвеев быстро одел шлемофон, крича бойцам и в эфир «Я „Семнадцатый“! К бою!». Командиры отделений продублировали команду голосом. Поворачивая прибор наблюдения командирской башенки БМП, Матвеев пытался увидеть, что происходит на подступах к аэродрому. У  ближайших домов Матвеев заметил мелькавшие фигурки вооруженных людей.

- Слава, в направлении четвертого (ориентира) духи! С пулемета уничтожить! крикнул Матвеев наводчику-оператору БМП.

Ствол пушки со спаренным пулеметом пошел вправо. Замер. Пулемет, изрыгая пламя и дым, стал поливать свинцом метавшиеся по полю тени. Впереди машины взметнулся шлейф огня. Едкий дым разрыва вполз в машину через открытый люк.

- С гранатомета бьют, гады! Внимание! Я «Семнадцатый», по четвертому осколочным. Огонь! Три машины коротко рявкнули, и только трассеры выстрелов показали куда.

- Аллах Акбар! — истошно завопили духи.

«Значит, верно» — подумал Матвей.

- Я «Семнадцатый»! Ориентир четыре! Расход три! Огонь! — «Спокойствие, Матвей. Спокойствие», — сам себя успокаивал Анатолий.

- Я «Тридцать третий», наблюдаю движение вдоль полосы взлета.

- «Семнадцатый»! Я «Восьмидесятый»! Противник с тыла! Уничтожить!

- Внимание! Я «Семнадцатый»! За мной марш!

БМП Матвеева дернулась и задом вышла из капонира. Одновременно с ней вышли еще две машины. Маленькая колонна, неслышимая в грохоте боя, а бой вел уже весь батальон, рванула к  взлетно-посадочной полосе. Духи обнаружили себя вспышками выстрелов.

- Я «Семнадцатый», противник вдоль полосы взлета! Уничтожить! — подал подчиненным команду Матвеев, переключившись на частоту группы.

Борта БПМ осветились огнем. Разведчики приступили к уничтожению противника. Рявкнула артиллерийская батарея соседей, и  в небе повис огненный шар осветительного снаряда, как прожектор, освещающий местность. В это время машина Матвеева дернулась, и как-то не правильно, скорее даже недопустимо, дала крен, наскочила на камни и заглохла.

- Серик, в чем дело! Серик! Механик-водитель молчал. Матвеев выскочил из люка и нагнулся над механиком-водителем. Серик Иманжанов, механик-водитель машины, лежал головой на штурвале. С виска стекала кровь. — Слава, ко мне!

Наводчик-оператор выскочил из люка и стал на ребристый лист. Помоги! Вдвоем они вытянули тяжелое тело Серика, передали его в десант. Матвеев сам сел за штурвал.

- Внимание! Я «Семнадцатый»! Отходить на свои позиции!

- «Семнадцатый», я «Восьмидесятый»! Что там у тебя?

Что сказать комбату, Матвеев не знал. Это уже потом он и его коллеги научатся нужным словам. У меня «трехсотый» (раненый)! У меня «двухсотый» (погибший). А сейчас он молчал. Сегодня он и его взвод преступил черту, за которой была война… Она для лейтенанта Матвеева и его взвода началась внезапно, в праздник. И эта дата навсегда разделила их жизнь на до и после.

- Я «Семнадцатый»! Всем! Стой! Врача на позицию!..