Искушение

Иракский синдром

- Геннадий Николаевич, первый вопрос — по Ираку. Одни называют людей, организующих нападения на войска коалиции, партизанами, другие - террористами. Так кто же они на самом деле?

— С точки зрения официального Вашингтона, эти люди — террористы, а находящиеся на территории Ирака войска — миротворцы. С точки же зрения иракцев, во всяком случае, значительной части населения этой страны, боевики являются партизанами, борющимися против оккупантов. И это как раз тот случай, когда истина не находится где-то посередине. Структура иракского сопротивления весьма неоднородна. Там есть люди, взявшиеся за оружие, поскольку они не желают видеть на своей земле чужаков, которые прибрали к своим рукам иракскую нефть. То есть это партизаны. Но там есть и профессиональные «моджахеды».

Для них безразлично, где воевать, в Ираке или, скажем, в Чечне. Они устраивают кровавые акции, жертвами которых становятся мирные жители. В Ираке для них открыт новый фронт «долларового джихада». Естественно, что профессиональные боевики устремились туда. Выборы нового хозяина Белого Дома неумолимо приближаются, а невосполнимые потери США перевалили за три с половиной тысячи. Каждый месяц в  Ираке гибнет от 30 до 40 американских военных. Буш и его команда выпустили джинна из бутылки — джинна, которого путем жестоких репрессий запечатал Саддам Хусейн. Теперь этот джинн на фоне фактической войны между шиитами и суннитами вырвался на оперативный простор.

- Многие эксперты и политики на Западе по-прежнему проводят параллели между иракским сопротивлением и  действиями боевиков в Чечне. Что Вы думаете по этому поводу?

— Не буду оригинален, если скажу: такое сравнение некорректно и вот почему. Наши военные находятся на своей территории, американцы — на чужой, не имея на то мандата ООН. Наши действия явились ответом на вторжение банд Хаттаба и Басаева в Дагестан летом 1999 года, которое угрожало целостности России. Соединенным Штатам режим Хусейна никоим образом не угрожал. Американцы объявили своей целью свержение режима, занятого разработкой и производством оружия массового поражения. Тогда где же оно? Его ведь так и не нашли. Далее. Ичкерии под волчьим флагом после соглашений в Хасавюрте была фактически предоставлена независимость. Но что из этого получилось? Территория мятежной республики превратилась в базу международного терроризма и оффшорную зону преступности, причем в самых диких, варварских формах. Ирак не был пристанищем для криминала и международного терроризма. Направляя туда свои войска, президент Буш преследовал военно-стратегические и экономические интересы США.

Наконец, в Чечне существует легитимная власть — президент, парламент, в состав которого, в частности, входят даже некоторые бывшие полевые командиры. Иракский же парламент — это декорация и только. Так что ситуация в Чечне и Ираке не имеет между собой ничего общего.

- На Ваш взгляд, как долго еще будет литься кровь в Чечне?

— Как долго… Я не пророк, не провидец. Поймите меня правильно.

- И все-таки.

— Еще несколько лет назад я, отвечая на подобные вопросы, указывал на три обстоятельства, которые должны сыграть свою позитивную роль. Во-первых, восстановление социально-экономической инфраструктуры Чечни, создание рабочих мест. Этот процесс набирает обороты. И всякий, кто непредвзято рассматривает ситуацию в Республике, это подтвердит. Во-вторых, прекращение финансирования из-за рубежа «чеченского джихада». За последние годы оно снизилось в разы. И, в-третьих, избрание парламента Республики. Это условие также выполнено.

- Давайте подробнее разберем эти три пункта.

— Что касается восстановления экономики Чечни, тут, думаю, все понятно: будет ра- бота — будет, стало быть, чем прокормить себя и свои семьи. В отношении финансиро- вания из-за рубежа. Основными донорами «моджахедов» традиционно, еще со времен войны в Афганистане, выступали страны арабского Востока. На них приходилась львиная доля поступлений. И не случай- но, что контроль над распределением этих средств находился в руках арабов — Хатта- ба, Абу аль-Валида, Абу Дзейта, Абу Омара, Абу Хафса. После того как в 2003 году Саудовская Аравия на себе испытала удары террористов, она стала пересматривать свое отношение к «чеченскому джихаду». Первой ласточкой в этом отношении явился визит Ахмада Кадырова в Эр-Рияд, который позволил осуществить прорыв на этом направлении. Его итогами оказались крайне недовольны террористы в Чечне, что было вполне понятно. Чем больше будет разнообразных контактов между Чечней и  арабским миром, тем меньше «моджахеды» будут получать средств на продолжение войны против «неверных». Прошлогодний визит Владимира Путина на Ближний Восток поставил знаковую веху в изменении отношения к России.

- А в отношении парламента?

— В Чечне достаточно людей, которые, с  одной стороны, настроены позитивно в отношении федеральной власти, но, с другой, находятся в оппозиции к Кадырову. Они должны иметь возможность открыто, не боясь репрессий, выражать свои взгляды в  рамках местной законодательной власти. Официальный Грозный не спешил с выборами парламента. Ахмада Кадырова устраивал Госсовет, состоявший из назначенных им людей. Но бесконечно долго такая ситуация не могла продолжаться. Чеченцы хотели иметь возможность пойти на избирательные участки, чтобы там отдать голоса своим избранникам. После появления парламента стабилизация в Республике получила еще одну точку опоры.

Фактор «чистого ислама»

- Вопреки неутешительной перспективе, многие на Западе продолжают мыслить стереотипами 90-х годов…

— Сейчас вся Англия стоит «на ушах» в  связи с неудавшимися террористическими актами в Лондоне. В этой связи я вспомнил случай, который произошел в Дании года 3  назад. Посол Израиля в этой стране, придя на выставку, разгромил один экспонат. А экспонат, замечу, был такой: в некоей емкости, заполненной красной краской, плавала фотография палестинской женщины-смертницы — та подорвала себя в толпе израильтян. Посол так прокомментировал свой поступок: «Видимо, Европе не хватает террористических актов». К сожалению, пока еще благополучная Европа не прочувствовала на себе, каково приходится странам, испытывающим на себе атаки террористов. Это очень недальновидная, очень близорукая политика, поскольку она не учитывает роста ячеек «параллельного ислама».

- Вы говорите о ваххабизме?

— О нем. Его называют еще «чистым исламом». Как будто традиционный не чист. Вне зависимости от лозунгов, мир сталкивается с эрзац-религией тоталитарного толка, замешанной на криминале. Ее основная ставка — взятие власти, а для этого, как мы видим, все средства хороши: массовые убийства, похищения людей, работорговля. Всех, кто в мусульманской общине не разделяет этих установок, зачисляют в разряд «неверных». На наших глазах произошло идейное и организационное оформление силы, внешне похожей на ислам, но преследующей совершенно иные цели. Российские мусульмане прошли испытание ваххабизмом. Как ни старались зарубежные центры превратить противостояние на Северном Кавказе в религиозную войну между магометанами и православными христианами, этого не удалось. Конечно, это не означает, что у нас все благополучно. Нет, подпольные ячейки «чистого ислама» по-прежнему действуют во многих регионах нашей страны, рассчитывая на реванш. Однако в целом мусульманская община оказалась на высоте положения.

- Но европейские мусульмане такой при- вивки не получили!

— В том-то и дело. Численность мусульман в Европе неуклонно возрастает. Одновременно усиливает свои позиции, копя силы, и «параллельный ислам». Я уже не говорю о Косово, где с благословения Запада власть захватили албанские «моджахеды» уголовно-криминального толка. На этом фоне заигрывание с вышедшими в тираж ичкерийскими сепаратистами выглядит, по меньшей мере, странно, по сути — недальновидно.

Между Сциллой и Харибдой

- Геннадий Николаевич, а как, по Вашему мнению, совместить права малых народов на свою государственную независимость и целостность существующих государств?

— Мне сложно давать какие-то рецепты… Не хочу показаться циничным, но тут все решает право сильного. Вчерашние террористы, добившись своих целей, становятся государственными лидерами, и с ними считаются. Так, кстати, было в Палестине, где в 40-х годах боевики из еврейской организации «Иргун цвай леуми» развязали диверсионно-террористическую войну против англичан и арабов, требуя независимости. Взрывались гостиницы, кафе, автомобили… Потом появилось государство Израиль, а Менахем Бегин, Ицхак Шамир и другие стали политиками, государственными лицами. Так произойдет и в Косово: в своем государстве вчерашние террористы будут заседать в национальном парламенте, проводить внутреннюю и внешнюю политику, возглавлять армию и силы безопасности. Постепенно на смену им придет новое поколение политиков, не связанное с кровью, но для этого должно пройти время. Другое дело, что недальновидная Европа, разрушая Югославию, получила абсолютно чуждое им по всем параметрам образование — «балканскую Ичкерию».

- Иначе говоря, малые народы имеют право добиваться независимости любыми средствами?

— А я разве сказал так? Но те, кто в силу целого ряда причин добиваются все-таки своего, оказываются победителями. Возьмите тех же «Ирландских волонтеров» и боевиков «Ирландской республиканской армии»: добиваясь независимости своей страны, они в  первой половине XX века проводили кампанию диверсий и массового террора. И добились своего. Во всяком случае, большая часть Ирландии получила независимость. А вот курдам — этому древнему народу с богатой историей — не удалось. Они были разделены между Турцией, Ираком и Сирией. Сейчас у  них появился исторический шанс.

- Выходит, будем смотреть — кто кого?

— Существуют два подхода: цивилизованный и варварский. По первому сейчас идет Россия, отрабатывая на примере Чечни модель выхода из многолетнего кризиса. Чечня остается в составе России — чего, кстати, хочет подавляющее большинство населения этой республики, но получает огромную поддержку федерального Центра. Конечно, выгодно жить в единой стране, где наиболее многочисленный этнос — русские — обеспечивают остальным народам соблюдение равных гражданских и иных прав. Понадобились две кровопролитные войны на Северном Кавказе, чтобы сама жизнь расставила все точки над "i". В итоге здравомыслящая часть чеченских сепаратистов пересмотрела свои позиции, отказавшись быть заложниками международных террористов, а Москва, в свою очередь, нашла приемлемый компромисс.

- Ну, а варварский путь — это давить и  не пущать?

— Да. Такой подход продемонстрировала Грузия в начале 90-х, когда попыталась силой заставить абхазов и осетин жить по навязанным им правилам. Что из этого получилось, хорошо известно.

- Вы видите вариант, при котором Абхазия и Южная Осетия могут de jure войти в  состав Грузии?

— Вопрос-то в другом: видят ли сами абхазы и осетины такой вариант? И не забывайте, что большая часть жителей этих респуб- лик является гражданами Российской Фе- дерации. У них такие же паспорта, как и у нас с вами. Если Россия выдала их, то тем самым она взяла на себя определенные обя- зательства. Простые люди ни в коем случае не должны оказаться разменной монетой в  «большой политике».

- Возвращаясь к началу нашего разговора, скажите: имеет ли Россия шансы выстоять против экспансии с Юга?

— Россия первой оказалась лицом к лицу с  грозным врагом. За рубежом в начале 90- х нас уже «отпели», ужав на оперативных картах до размеров Московской Руси, но мы — выстояли. Выстояли вопреки всему. Это дает шанс на будущее. Да, американцы разворошили Афганистан и Ирак. И последствия этой «ковбойской» политики будут определять значительную часть XXI века. Если России удастся окончательно решить проблему Чечни, а через Чечню установить прочный контакт с арабскими светскими режимами, то это позволит окончательно выбить опору у «моджахедов» на Северном Кавказе. Нынешняя стабилизация в Республике — тому наглядное свидетельство. И меня, кстати, больше беспокоит ситуация в соседней Ингушетии или Дагестане. Здесь же, в России, нужно проводить такую политику, которая бы воспитывала патриотов своей страны, носителей традиционных ценностей, а не «граждан мира». Мне как-то рассказали о военном психологе, представителе одной небольшой европейской страны. В начале 2000-х годов он побывал в Чечне и, вернувшись, сказал: «Я не понимаю, как можно воевать в таких условиях?! Без хорошей еды, биотуалетов, в  антисанитарных условиях». Ему ответили, что, случись у них там настоящая война, все эти блага цивилизации исчезли бы через неделю боев. Он подумал и сказал: «А мы бы не стали воевать» — «Ну, а вы сами?» — «А я бы уехал к родне в Швецию…» Западная культура и весь образ тамошней жизни воспитывают людей, не способных в своем большинстве защищать свой дом. И если мы как государство хотим противостоять угрозам XXI века, то должны приложить все усилия, чтобы наше подрастающее поколение не стремилось безвольно перебраться «в Швецию». Наша Швеция - это Россия, да и нынешний мир таков, что тихих местечек, где можно отсидеться, становится все меньше и меньше.

Павел ЕВДОКИМОВ

Фото Евгения Петрийчука, Владимира МАШАКИНА и из архива Геннадия ЗАЙЦЕВА