Доктор Быдлов
В учебном пособии «Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре» один доктор рассказал, каким, по его мнению, должен быть настоящий хирург: «Не слишком молод или стар, хорошо изучивший теорию науки и имеющий опыт в своём искусстве. Он должен обладать рассудительным умом, острым зрением, быть здоровым и сильным». А потом и расшифровал: «Во время операции быть внешне безжалостным, не сердитым, способным, славным, трезвым. Хирург не должен быть своенравным, дабы не слишком спешил при операции и по своей опрометчивости не бросал операцию посредине, не сердился на сказанное больным. Ещё должен быть проворным, чтобы уверенно начинать операцию, не ленивым, а деятельным. Далее, чтобы хирург не гневался на больного, а старался расположить его к себе… Никогда не приступать к операции ради наживы, а лечить болезни по призванию».
Слова эти были написаны на латыни, так как в русском языке не было многих медицинских терминов.
Но написал их человек, которого современники называли «доктор Быдлов». И был он русским доктором.
Но голландского происхождения. Имя его — Николас Бидлоо. Или, по-нашенски, — Николай Ламбертович.
И он был именно таким «истинным» доктором, как сам и описывал, — опытным, умелым, смелым и бессребреником. Особенно по меркам XVIII «галантного» века, отличающегося коррупцией, которая расцветала так буйно, что принизывала все сферы жизни снизу доверху, удивляя всех иностранцев. В России всегда, не подмазывая, не ехали, но при первых российских императорах воровали и мздоимствовали, коррупционируя всех подряд так, что, как сегодня сказали бы тинейджеры, майки и кафтаны заворачивались.
А «доктор Быдлов» не брал. Может, потому, что зарплата у него в России была выше, чем у его дяди, который в родной Голландии работал в старейшем Лейденском университете.
Может, сдерживали вера и профессиональная врачебная честь, а также многолетние традиции семьи — служить людям, в первую очередь защищая их здоровье. Он происходил из меннонитов, в основе вероучения которых лежат идеи неприменения силы и непротивленчества. Меннониты по своим религиозным убеждениям отказываются брать в руки оружие и очень ценят человеческую жизнь.
Об отце Николаса — Ламберте Бидлоо, враче, аптекаре-фармацевте и ботанике, современники и поздние биографы писали: знал греческий, латынь, итальянский, еврейский языки, сочинял классические поэмы, опубликовал каталог растений Голландии. Дядя же Николаса — Готфрид Бидлоо — один из лучших анатомов Голландии, трудился ректором университета в Лейдене, писал театральные пьесы и был другом и личным врачом правителя Нидерландов и одновременно короля Англии Вильгельма III, для которого делал проекты триумфальных сооружений в Гааге.
Николас родился то ли в 1669–1670, то ли в 1674 году в Амстердаме, там же закончил медицинскую школу и потом анатомический факультет Лейденского университета, где в январе 1697 года получил докторскую степень в области медицинских наук по гинекологически-акушерской теме, начал практиковать и очень скоро обзавёлся славой умелого врача и пациентами.
В 1701 году Николас женился в Амстердаме на Класине Клаас, а через год встретился с российским посланником в Голландии боярином Андреем Матвеевым и был приглашён в Россию. На 6 лет — личным врачом царя Петра I с годовым жалованием в 2500 голландских гульденов, что было гораздо больше, чем у его славного лейденского дядюшки, заправлявшего университетом. Более того, в случае его преждевременной смерти его жена и дети получали половину годового жалования до истечения срока контракта. Это было поистине царское предложение.
В Москву Николас Бидлоо прибыл летом 1703 года и сразу стал сопровождать царя Петра I во всех его путешествиях. И жить в соответствии с тогдашним царским представлением о продуктивном и весёлом времяпровождении, с пирами, возлияниями и работой до седьмого пота без отдыха и продыха.
Работа по профилю была не пыльной, потому как Пётр I обладал отменным здоровьем и не болел.
А вот быт и утомительные походы очень быстро укатали голландца. Хоть он и стал даже конфидентом царя, который полюбил проводить время с голландцем «в беседах за стаканчиком винца», но так обильно веселиться не смог.
Уже через год Н. Бидлоо стал жаловаться на боли в груди и попросился в дивизионные врачи или на иное место, где мог бы быть более полезен. При этом он откровенно высказал царю: раз тот здоров, а сам он — нет, то от своего пребывания в Москве вообще пользы не видит. Но мог бы её увидеть, если бы появились в столице какой-нибудь госпиталь или медицинская школа, которых там никогда не было.
Тогда Пётр I и показал, почему он вошёл в историю как великий реформатор своей страны. Вместо отставки Пётр I предложил голландцу разработать проекты устройства в Москве госпиталя или медицинской школы и своим указом распорядился: «За Яузой рекою против Немецкой слободы, в пристойном месте, для лечения болящих людей. А у того лечения быть доктору Николаю Бидлоо да двум лекарям, Андрею Репкину, а другому — кто прислан будет; да из иноземцев и из русских, изо всяких чинов людей, — набрать для аптекарской науки 50 человек; а на строение и на покупку лекарств и на всякие к тому дела принадлежащие вещи, и доктору, и лекарям, и ученикам на жалованье деньги держать в расход из сборов Монастырского приказа».
Так в 1707 году по проекту Н.Л. Бидлоо в Москве в Лефортово были открыты первое в России государственное лечебное учреждение — госпиталь и госпитальная медико-хирургическая школа (на 50 учеников), которыми Николай Ламбертович руководил в течение почти 30 лет.
Основанный Николаем Бидлоо Московский госпиталь рос и развивался. Сейчас он называется Главным военным клиническим госпиталем имени Н.Н. Бурденко и на своей исторической территории уже четвёртое столетие выполняет милосердное предназначение — спасение жизней раненых и больных.
«Доктор Быдлов» подошёл к делу, как сказали бы сейчас, комплексно, по-государственному: подготовил и место работы, и кадры для него. И сам там работал до самой своей смерти инспектором и профессором анатомии и хирургии, передавал ученикам свой опыт.
Позже Н.Л. Бидлоо докладывал царю: «Сей Ваш указ, всемилостивейший Государь, привёл я к доброму концу, к Вашего Величества славе и к пользе бедным и увечным, и… таковы гошпиталь… не только во всю Россию, но и во весь свет к Вашей славе известен, и в разных книгах о том учинися упоминание… Я лучших из сих студентов Вашего Царского Величества освященной особе или лучшим господам рекомендовать не стыжуся, ибо они не токмо имеют знание одной или другой болезни, которая на теле приключается и к чину хирургии надлежит, но и генеральное искусство о всех болезнях от главы даже до ног… како их лечить».
Более того, доктор Николай Ламбертович Бидлоо сделал для русской медицины ещё одно неоценимое дело, так сказать, «импортозамещающее»: стал готовить врачей из русских. «Многие хирурги советовали, дабы я народу русского юноши не учил, сказующе, что не возможешь сие дело совершить», — признавался доктор. И гнул свою линию — готовил русских врачей.
Причём Бидлоо добился того, что его воспитанники на службу поступали зрелыми лекарями. И хотя его упрекали в медленной подготовке врачей и медицинского персонала и сулили даже поощрения за ускорение, он категорично заявлял, что не может допустить к работевыпускников, пока они не будут заслуживать лекарского звания.
И Пётр I это ценил: за каждого обученного лекаря Николай Ламбертович получал от царя дополнительный гонорар — 100 рублей, а за каждого подлекаря — 50 рублей. Так из стен его школы вышла целая плеяда искусных по тому времени врачей и была создана основа для подготовки лекарей для русской армии и флота. И для обычной жизни общества тоже. Самого Бидлоо призвали в 1723 году к уже умирающему императору Петру I. А потом и его, и его учеников приглашали к императорам и императрицам только потому, что они были «школы Бидлоо».
При госпитале и школе доктор Н.Л. Бидлоо разбил аптекарский огород, где выращивал полезные травы, пруды, в которых ловили лечебных пиявок, и построил анатомический театр, где проводил практическое обучение, доступное для всех желающих.
Энциклопедически образованный Бидлоо проявлял себя не только в медицине: вёл с Академией наук переписку по самым разным учёным делам, был знатоком изящных искусств, занимался музыкой, писал книги и учебники, ставил пьесы, разводил сады, чертил планы для строений, устраивал каскады и фонтаны.
Именно Н.Л. Бидлоо — в качестве ландшафтного архитектора — является создателем проекта Лефортовского парка в Москве и реконструкции Головинской усадьбы, после чего в России появилась мода на загородные резиденции богачей.
«Мою жизнь и честь я посвятил практической медицине, а для удовольствия и отвлечения я обращался к разным искусствам и наукам, таким как живопись, рисование, музыка, математическая геометрия, архитектура и так далее», — писал доктор.
И всю жизнь доктор Н.Л. Бидлоо понимал, что отвечающий за здоровье других врач не должен сам жить впроголодь, и потому заботился о своих подчинённых.
Сохранился его запрос в Сенат: «Малым определённым им жалованьем довольствоваться невозможно.
Ныне все дорогою достается куплей, так что простолюдин, работающий человек, на один день по четыре копейки едва может тем доволен быть».
Его выпускники и коллеги однажды преподнесли ему трогательный адрес со словами:
Каждому слава своя, Николай, воздаётся, Но ты на вершине, Ибо в груди твоей есть светлая эта душа!
Умер один из основоположников российской медицины в 1735 году. Могила его в Москве не сохранилась, но памятник царю Петру I и его собеседнику-соратнику «доктору Быдлову» с 2008 года украшает территорию госпиталя имени Н.Н. Бурденко. Равно как живо и дело, которому оба врача одинаково верно служили.
АВТОР:
Владимир СКАЧКО
