МНЕ СЛОВНО 27

- Олег, Вы уже лет 9, если не ошибаюсь, не участвовали в «больших драках»?

— Это так, если не считать последнего боя с Дольфом Лундгреном в рамках проекта «Король ринга».

- И как протекал поединок между Вами и Дольфом?

— Бой ограничился 5 раундами по 2 минуты каждый. Я, собственно говоря, и дал согласие на свое участие в турнире «Россия против Америки», потому что замечательно себя чувствую. Прекрасно дышал в конце заключительного раунда с Лундгреном, как будто на прогулке. И Дольф не попал в меня ни разу. А он все-таки хоть и в возрасте, хоть и немного испорчен актерским ремеслом, но до этого был чемпионом Европы по киокусинкаю (направление в карате — прим. Р.Б.).

- Двукратным, если мне не изменяет память?

— Да, именно двукратным. Другое дело, что у этих киокусинкаистов есть одна проблема: из-за того, что они не бьют в голову, расправиться с ними не составляет большого труда. Конечно, если бы у меня не было каких-то внутренних моральных барьеров, я бы мог уже секунд через 10 после начала поединка уложить соперника на пол. Но Дольф и я — актеры, и у нас есть свои определенные этические ограничения.

- То есть не бить по лицу, которое для актеров — важнейший элемент имиджа?

— Вот именно. И я про себя решил, что если и положу его, то только ударом по печени. Ну, а печень он превосходно закрывал локтем. В общем, мне пришлось изрядно поработать. Однако сам факт, что я ни разу не пропустил удара, придал мне внутренней уверенности. Словом, я решил, что можно вновь попробовать себя в боях без правил. Потому что партер, борьба — это как бы априори мое, а если к тому же у меня и в боксе стало получаться лучше, чем когда бы то ни было, то не грех и тряхнуть стариной, хотя эта фраза мне не слишком по душе. Чувствую себя словно в 27 лет, когда активно выступал на арене.

- Вам уже слегка за сорок. Это не критический возраст для боев без правил?

— Рэнди Кутюр, один из ведущих в последнее время бойцов, завершил карьеру в 45 лет. Думаю, что как раз примерно до этого возраста человек физиологически может выступать на одном уровне с двадцатилетними. Нужно только вести здоровый образ жизни, и тогда все будет в порядке.

- А Вам после триумфа в поединке с «танком» Эбботом поступали предложения продолжить карьеру?

— Да, со всех концов мира. Больше всего их было в первые 2–3 года после той победы. Но я тогда уже учился в театральной школе и прекрасно понимал: соглашусь, потом долго не уйду с арены. А мне нужно было всерьез осваивать азы профессии, и мои учителя возражали против того, чтобы я прерывал учебу. Поэтому, думаю, поступил совершенно правильно, заложив хороший фундамент актерского образования.

- Знаменитый бой с Эбботом хорошо запомнился?

— До мельчайших деталей. Получился вариант «Рокки», только где все по-настоящему. Противник был тяжелее меня килограммов на 40. Лысый, такой, знаете, типичный бугай, воплощающий абсолютно отрицательный образ, тюремный персонаж.

И сам бой получился тяжелым. Потому что проходил в горах, к чему мы, откровенно говоря, оба оказались не готовыми. Я даже не подозревал, куда еду. А там две тысячи метров над уровнем моря. Я понял это сразу, как только поднялся в гостинице на второй этаж. Смотрю, у меня одышка. Боже, думаю, что это со мной? Поэтому где-то минуты через 3 после начала схватки мы уже просто умирали. Бой длился 18 минут, что до сих пор — классика жанра.

- А сколько вообще могла продлиться тогда схватка? Пока кто-нибудь не сдастся или не умрет?

— Во время первых шести чемпионатов не было никаких ограничений — ни по весу, ни по времени. Я как раз и стал самым последним победителем той эпохи. У меня дома лежит пояс, покрытый золотом. Позднее уже медными награждали.

- Вам в том бою тоже досталось прилично?

— Я устал, конечно, но не считаю, что сильно пострадал от соперника. Больше — от обезвоживания организма.

- Какова роль самбо в Ваших победах на арене боев без правил?

— На 90% только благодаря самбо я там и выиграл. Потому что у меня была достаточно неординарная техника, непонятная для соперников. Особенно это касается самбистской борьбы в партере. Успехи дались бы мне еще проще, если бы на бойцах во время схватки была хоть какая-то одежда или форма.

Трудно после самбо приспособиться, когда люди против тебя выходят в трусах или шортах.

- А вне ринга приходилось волей-неволей применять силу?

— Да, и каждый раз потом жалею об этом, но что поделаешь?

Всякое бывает. Однако самое лучшее, когда ты эмоционально можешь воздействовать на какие-то вещи и избежать применения силы. Однажды я вполне достойно выступил против, наверное, трех десятков человек. Это было в Нижнем Новгороде, в ресторане «Ока». Тогда я впервые сам себе доказал, как здорово работать на нескольких уровнях. Если ты просто руками машешь, тебя все-таки рано или поздно, но скрутят. А если ты атакуешь и из партера, и с других позиций, получается совсем другое дело.

- Кто Вам придумал прозвище «Русский медведь»?

— Мой первый агент. Знаете, у него, как и у большинства американцев, Россия ассоциируется с зимой, водкой и медведями. Сначала меня столь примитивное прозвище страшно раздражало, потом привык. Зато теперь, если американцы слышат: «Russian Bear», то у них сразу возникают ассоциации со мной.

- А Ваши дети к чему больше проявляют способности?

— Старшему, Сергею, уже 16 лет. Он учится в театральном училище. Китон (11 лет) пока увлекся американским футболом. Раньше ходил в секцию тхеквондо, но я заметил, что на тренировках он даже как следует не потеет, и забрал его. Младший, четырехлетний Никита, очень способный мальчик, уже умеет читать и писать.

Ходит в детский сад. И там он настоящий лидер.

Единственное, что меня напрягает, это когда дети в саду лезут к нему целоваться на прощание.

(Улыбается.) И каждый раз, забирая ребенка, объясняю: «Никита, ты должен прощаться с ребятами за руку, не позволяй им приставать к тебе!». Парней нужно воспитывать по-мужски, без лишних нежностей.

- За спортивными событиями в России следите?

— Конечно, я же в первую очередь россиянин, и мне интересно, что происходит в моей любимой стране. Америка это хорошо, но Россия — моя Родина. Здесь я родился, вырос, научился драться.

А Америка — это место моей работы. Находился бы Голливуд в Африке, значит, жил бы в Африке.

А по поводу спорта могу сказать: я в курсе всех спортивных событий. Знаю, что в прошлом году чемпионом страны стал «Зенит», знаю, что наша национальная команда попала на чемпионат Европы. Кстати, хочу выступить против всяких пессимистов, которые говорят, что на Евро нам нечего делать, и что там должна была быть Англия.

А чем Англия лучше нас? Тем, что 2 раза проиграла хорватам, или тем, что сыграла с Македонией вничью? Ну чем? Надеюсь, что Хиддинк к лету подтянет ребят, и они смогут достойно выступить в Австрии и Швейцарии.

Роман БИРЮЛИН