Война вчерашнего дня

Сильные стороны операции

С первых часов операции была продемонстрирована высокая слаженность частей и соединений 58-й армии. Двухсоткилометровый марш по весьма трудному маршруту — горный серпантин, перевал, узкая трасса — был осуществлён в достаточно короткий срок. И уже через 6 часов после начала движения передовые подразделения 58-й армии вышли к Цхинвалу. За эту часть операции военным, безусловно, можно поставить самые высшие оценки.

Это значит, что российский Генеральный Штаб заблаговременно определил возможную угрозу на этом направлении и своевременно отработал план действий на случай этой агрессии. Именно согласно этому плану командование 58-й армии провело целый ряд мероприятий по подготовке войск. В соединениях округа были сформированы боевые группы, техника и вооружение подготовлены, заправлены и снаряжены всем необходимым. Была осуществлена разведка маршрутов, проведены учения, марши и боевое слаживание.

Можно признать безусловно правильным распределение ролей в прошедшей операции. Изначально существовал жёсткий приказ — российским подразделениям в город и сёла не входить до того, как они не будут зачищены южноосетинскими и добровольческими подразделениями.

Это позволило, с одной стороны, минимизировать потери армейцев, с другой стороны — максимально воспользоваться сильной стороной ополченцев — знанием местности, языка и умением воевать в специфических условиях «слоёного пирога», где осетинские сёла соседствуют с грузинскими. Наши части на начальном этапе занимались уничтожением грузинских войск на высотах вокруг города, подавлением грузинской артиллерии, уничтожением бронетехники и блокированием грузинских сёл. А затем обходными ударами рассекли грузинскую оборону и фактически взяли грузинскую группировку вокруг Гори в клещи, заставив грузин панически отступать, бросая технику и вооружение, перед угрозой полного окружения.

Свои специфические задачи решали спецназ и разведка.

Все эти годы одним из козырей грузинской армии, которым постоянно хвалился Саакашвили, были отряды «спецназа», которые на протяжении 6 лет готовились американскими инструкторами по американским программам, вооружались и экипировались американским вооружением и амуницией. Почти все спецназовцы прошли стажировки на территории США в центрах подготовки частей специального назначения. Это была элита грузинской армии, но на данный момент у нас нет никакой информации об успешных операциях грузинского «спецназа» и о его действиях вообще. И это, с большой вероятностью, показатель того, что эти действия были парализованы контрдиверсионными мероприятиями нашей разведки и спецназа ГРУ. В этом районе были развёрнуты и действовали группы 22-й гвардейской бригады спецназа ГРУ — одной из самых подготовленных частей, имеющей почти 15-летний опыт войны на Кавказе, включая две чеченских войны, где спецназовцы решали аналогичные задачи.

Безусловно, с самой лучшей стороны себя показала артиллерия. Русская артиллерийская школа, без сомнения, была и остаётся одной из лучших в мире, если не самой лучшей. Именно наша артиллерия решила исход боёв за стратегические высоты над Цхинвалом, нанесла огневое поражение грузинским войскам и принудила их бросить позиции. Мы можем говорить и об успехе контрбатарейной борьбы. Располагающая весьма внушительной артиллерией — более 200 орудий и миномётов, 10 установок РСЗО, грузинская артиллерийская группировка у Гори, действуя поначалу весьма активно и организованно, уже к исходу вторых суток была почти полностью подавлена и перешла в режим кочующих орудий без единого управления, а через 3 суток прекратила своё существование как организованная сила.

Но наряду с успехами нельзя не сказать и о недостатках.

Наряду с сильными сторонами наша армия продемонстрировала и целый ряд проблем.

Причём многие из них, к огромному сожалению, являются уже застарелыми болезнями нашей армии и вскрываются фактически каждой очередной войной.

О недостатках…

Главным недостатком по-прежнему остаётся отсутствие единого управления всеми силами и средствами, участвующими в бою. Это было одной из главных проблем ещё в Чечне, но с тех пор только усугубилось. Судя по тому, как разворачивались события, главную негативную роль сыграла раскоординация в действиях органов военного руководства, отсутствие единого командования видами Вооруженных Сил, задействованных в операции.

В первые, самые драматичные часы, из боевой работы оказался фактически выключенным Генеральный Штаб Вооружённых Сил.

8 августа 2008 года застало Главное оперативное управление (ГОУ) и Главное организационномобилизационное управление (ГОМУ) в прямом смысле слова — на улице. В этот день, выполняя директиву министра обороны Анатолия Сердюкова, управления занимались переездом. Десяток КамАЗов выстроился у подъездов, и в них грузилось упакованное в ящики и узлы имущество двух главных управлений Генерального Штаба.

Новость о том, что Грузия начала военную операцию против Южной Осетии, многие офицеры узнали лишь из утренних выпусков новостей. К этому моменту функционировавшая бесперебойно более 40 лет система оповещения была демонтирована. Дежурных в управлениях и службах просто не было, так как дежурить было негде. Оповещать офицеров было некому. Поэтому ни о каком прибытии по тревоге офицеров и немедленном «включении» ГОУ или ГОМУ в ситуацию речи идти не могло. Включаться было некому и негде.

При этом само ГОУ уже 2 месяца было без руководства. Бывший начальник ГОУ генералполковник Александр Рукшин в начале июня был уволен за несогласие с планами Анатолия Сердюкова резко сократить Генштаб. Нового начальника ГОУ министру обороны Сердюкову и начальнику Генерального Штаба Макарову за это время найти было недосуг. Исполняющий же обязанности начальника ГОУ первый заместитель Рукшина генерал-лейтенант Валерий Запаренко был вынужден в одном лице совмещать сразу несколько должностей, что не могло не отразиться на состоянии дел в ГОУ.

Всё это усугубилось тем, что к этому моменту ГОУ и ГОМУ оказались полностью отрезанными от войск. В очищенных под ремонт помещениях не только вся ЗАСовская связь, но даже и обычная «эровская» были уже отключены, а в новом здании её ещё просто не провели. В итоге, в самый драматичный момент цхинвальской драмы Генеральный Штаб России потерял управление войсками.

При этом сам переезд никто не отменил, и разворачивать работу пришлось фактически на колесах. В качестве средства связи с войсками использовались несколько обычных телефонов открытой дальней связи в тех нескольких кабинетах, которые были определены под временное размещение министерских советников. Но больше всего выручали обычные «мобильники», с которых за свои деньги офицеры и генералы вели переговоры с коллегами из Северо-Кавказского военного округа.

Рабочие группы разворачивались в любых мало-мальски пригодных помещениях бывшего штаба Объединённых Сил Варшавского Договора. В гримёрках, раздевалках, за сценой, в спортивном зале. Одно из направлений ГОУ вообще оказалось сидящим в оркестровой яме.

Только к исходу вторых суток удалось хоть как-то восстановить управление войсками и развернуть работу. Но эта неразбериха стала причиной неоправданно больших потерь в людях и технике.

Так, начальник Генерального Штаба генералполковник Макаров до последнего момента не решался отдать приказ войскам на начало военной операции. После того как грузины начали войну, командование миротворцев, дежурный генерал Центрального командного пункта и командующий Северо-Кавказским военным округом неоднократно выходили напрямую на начальника Генерального Штаба с докладами о том, что наши миротворцы несут потери, что идёт уничтожение города с мирным населением, что необходима немедленная помощь и приведение в действие имеющихся на этот случай планов отражения агрессии, но начальник Генерального Штаба всё тянул, непрерывно «уточняя» у высшего политического руководства, какими должны быть масштабы применения силы, хотя политическое решение к этому моменту уже было принято.

Именно с этим связана задержка с вводом войск, которая обошлась нашим миротворцам в несколько десятков убитых солдат и офицеров.

Первая директива, отправленная в войска, носила столь ограниченный характер, что почти сразу потребовала её дополнения новой. По первой директиве войска, вводимые в Южную Осетию, фактически оставались без прикрытия, так как директива касалась лишь частей и соединений Северо-Кавказского военного округа… По вине начальника Генерального Штаба возникла и несогласованность между видами Вооружённых Сил. Не имея опыта работы организации межвидового взаимодействия, в самый ответственный момент начальник Генерального Штаба «забыл» о ВВС.

Директива войскам Северо-Кавказского военного круга ушла, а директива командованию ВВС не была отправлена. О ней «вспомнили» лишь тогда, когда войска, пройдя Рокский тоннель, оказались под ударами грузинской авиации. И ВВС пришлось уже, что называется, «с колёс» вступать в операцию. Это явилось одной из причин столь высоких потерь в самолётах.

Потом точно так же «вспомнили» о ВДВ, и директива ушла в штаб ВДВ. Именно этим объясняется то, что самые мобильные войска Российской армии оказались фактически в арьергарде военной операции.

Совершенно непонятно, почему в преддверии войны, когда непрерывно поступала информация об обострении обстановки вокруг Южной Осетии, руководство Генерального Штаба не приняло решения о разворачивании центрального командного пункта, который бы имел все возможности управлять войсками в районе конфликта в ходе переезда двух ключевых управлений, но всё время войны работал в обычном, «дежурном» режиме, занимаясь лишь отслеживанием обстановки, в то время как ГОУ и ГОМУ были фактически отрезаны от войск?

Так же непонятен и волюнтаризм министра обороны А.Сердюкова, который, получив информацию о резком обострении обстановки в регионе, лично отдал приказ о сворачивании и передислокации ключевых управлений Генерального Штаба в неподготовленные и необорудованные помещения.

Война в Грузии вскрыла серьёзную слабость войсковой разведки.

Три года назад с подачи руководства ГРУ была проведена «реформа» военной разведки. В рамках этой «реформы» были ликвидированы разведывательные управления главкоматов родов и видов Вооружённых Сил, а также разведывательные управления округов. Все они были переформированы в куцые разведотделы. Все основные задачи были переданы в центральный аппарат ГРУ. Руководство ГРУ эти сокращения объясняло тем, что это позволит более оперативно и целенаправленно решать возникающие задачи.

Прошедшая война показала ошибочность этого решения.

Отсутствие полноценных органов военной разведки на тактическом и оперативном уровнях ещё более остро сказалось в ходе боевых действий. Усечённые разведотделы не справлялись с потоком поступающей информации, не успевали её правильно и полноценно обрабатывать и выдавать войскам свои оценки и рекомендации.

Управление разведывательными подразделениями на тактическом уровне носило хаотичный и неорганизованный характер.

В итоге наступавшие батальоны и полки двигались фактически «вслепую», не располагая сведениями о противнике перед собой, полагаясь лишь по старинке на свои разведывательные дозоры и опросы местного населения, что неоднократно приводило к неожиданным обстрелам, засадам и, как следствие, — к потерям в людях и технике.

По-прежнему слабой стороной российской армии остаётся её связь. Особенно на тактическом уровне. Большая часть радиостанций — разработки начала 70-х годов. Ничем не защищённая, она не только позволяет любому, имеющему самый примитивный сканер наблюдателю прослушивать наши переговоры, но легко давится средствами РЭБ, чем регулярно пользовались грузинские подразделения РЭБ. К тому же в этих открытых сетях полностью отсутствует какоелибо кодирование или маскировка. Примитивное дешифрование позволяет любому разведчику без труда получить полную информацию о наших планах, просто прослушивая эфир наших подразделений на тактическом уровне.

Хаос системы связи на поле боя усугубляется тем, что у разных видов Вооружённых Сил средства связи между собой не сопрягаются. Станции Сухопутных войск не способны выходить и работать на частотах ВВС, что делает крайне сложным взаимодействие на поле боя авиации и сухопутных войск.

Неприятным сюрпризом для российского общества явилось то, что все заявления о создании в России контрактной армии так и остались заявлениями. Большая часть подразделений 58-й армии, введённая в Южную Осетию, была укомплектована солдатами-"срочниками", что, с одной стороны, показывает, что при нормальной боевой подготовке солдат-"срочник" мало чем уступит «контрактнику», а с другой, демонстрирует глубокий кризис того плана создания контрактной армии, который действует сейчас. Невозможно создать эффективные контрактные части на те нищенские деньги, которые сегодня выделяются на содержание солдата-контрактника.

Как следствие, командиры отчитываются по плану набора контрактников в основном за счёт жён военнослужащих, которые в условиях гарнизонной безработицы идут на свободные тыловые контрактные должности, и за счёт всё тех же «срочников», которых на втором году службы всячески поощряют, а иногда и вынуждают подписать контракт на оставшийся год, после чего те благополучно разрывают контракты и увольняются в запас… Самым тревожным недостатком нашей армии является всё возрастающее устаревание нашей техники и вооружения. Фактически, эта военная операция мало чем отличалась от операций времён войны в Афганистане. С тех пор прошло уже почти 20 лет, но ничего принципиально нового армия не получила. Танки, БМП, БТР, артиллерия, связь 58-й армии — всё было того периода. Всё ещё советской разработки и производства.

Только на этапе выдвижения войск СКВО через Рокский перевал в первые 3 суток, вследствие различных поломок, было потеряно больше 350 единиц автомобильной и гусеничной техники.

В основном из-за технического износа систем и механизмов.

Для войны против такого противника, как грузинская армия, наших сил и возможностей пока хватает, но трудно представить, что будет с нашей группировкой, столкнись она с армией на порядок современнее. Хотя бы на уровне того же Израиля или Японии.

Приходится констатировать, что обещанная 4 года назад масштабная программа перевооружения не выполняется. Никакой новой техники и вооружения на этой войне мы не увидели. Ни новейших танков, ни новейших артсистем, ни новейших штурмовиков и бомбардировщиков.

Ни даже беспилотников, без которых сегодня воевать — значит, просто действовать вслепую.

Ни боевых информационных систем, ни эффективных систем РЭБ, ни даже просто обещанной и разрекламированной отечественной системы навигации «Глонасс», которая якобы «уже действует», но в войсках её никто не видел и не видит, а спецназы и артиллерийские офицеры просто пользуются приёмниками американской системы GPS, купленными за свои деньги. И молчать сегодня об этом, почивать на лаврах — значит, обрекать себя на будущий разгром.

Эта война ещё раз показала, что передача авиации Сухопутных войск в состав ВВС была грубейшей ошибкой. Командование ВВС не смогло ни эффективно поддерживать действия сухопутных частей, ни надёжно прикрыть их от ударов грузинских ВВС. В частях Сухопутных войск отсутствовали авианаводчики, и все вопросы применения штурмовой авиации и вертолётов приходилось решать через штабы ВВС. При этом ещё после первой «чеченской» войны во всех сухопутных армиях были созданы ГБУ — группы боевого управления авиацией Сухопутных войск. Эти органы объединяли в себе функции как боевого управления, так и обучения — здесь готовились авианаводчики и организовывалось взаимодействие с сухопутными частями. Именно ГБУ обеспечили высокий уровень взаимодействия авиации Сухопутных войск и частей Сухопутных войск в ходе второй «чеченской» войны. После передачи авиации Сухопутных войск в состав ВВС все ГБУ были расформированы.

Так же признано ошибочным решение о передаче сил войсковой ПВО в состав ВВС-ПВО. На первом, самом драматическом этапе этой войны, выдвигающиеся к Цхинвалу сухопутные части оказались без прикрытия подразделений ПВО и были вынуждены отбиваться от ударов с воздуха имеющимися ПЗРК. До последнего дня войны командование ВВС так и не смогло организовать взаимодействие с Сухопутными войсками, и это привело к тому, что, как минимум, один (а по другим данным — два) штурмовика Су-25 были сбиты огнём собственных средств ПВО. И командованию ВВС-ПВО пришлось пойти на радикальное решение — во время полётов своих ВВС отдавать приказы о выключении всех средств ПВО, уповая на то, что грузинские ВВС к этому моменту были уже уничтожены или блокированы.

Часть вины за неоправданно высокий уровень потерь лежит и на командующем миротворцами генерал-майоре Марате Кулахметове. В условиях стремительного обострения ситуации в регионе и нарастания грузинского военного присутствия им не был выполнен целый ряд обязательных требований. Таких, например, как инженерное оборудование позиций российских миротворцев и расположения штаба и батальона миротворческих сил. Ещё более серьёзной претензией к командующему Смешанными силами по поддержанию мира является то, что при непосредственной угрозе начала боевых действий Кулахметов не предпринял никаких действий для эвакуации миротворческих постов в расположение батальона и сбора имеющихся сил. В итоге отрезанные от своих, оставшиеся без поддержки посты были частично уничтожены, частично рассеяны.

Безусловно, наша армия переживает кризис тылового обеспечения. Глядя на то, во что одет наш солдат, как он экипирован, становится просто стыдно за Россию. Министр обороны Сердюков перед парадом 9 мая 2008 года всего за пару месяцев успел переодеть 10 тысяч солдат и офицеров парадного расчёта в новые одёжки от модельера Юдашкина и Ко, но при этом почему-то не вспомнил об аналогичной по численности группировке войск на Северном Кавказе, готовящейся к отражению возможной грузинской агрессии. В итоге, на разразившейся всего через 3 месяца войне российская армия щеголяла в убогих обносках.

Всё в тех же «морковниках», которые рабочие «зоны» ГУИНа нашили в грачёвское время на сто лет вперёд. В старых разгрузках и бронежилетах времён афганской войны. Так одевать и экипировать своих солдат — это просто позор для такой великой страны, как Россия!

Освобождение Цхинвала

Отдельный разговор — о боевых действиях в городе Цхинвал.

Сегодня некоторые издания, относящие себя к либеральной прессе, заявляют о том, что Цхинвал никто не защищал, что осетины бросили город и разбежались. И это абсолютно не соответствует действительности.

Нужно очень хорошо представлять себе, что такое Цхинвал.

В самом широком месте город не превышает 1,5 километра, в длину — 2,5 километра. Вдоль всего города на расстоянии менее километра тянется цепь высот, с которых город просматривается фактически полностью, до дома. С севера город «заперт» анклавом грузинских сёл Тамарашени, Курта, Кехви, тянущихся сплошным поселением на протяжении почти 6 километров. Они стоят на Транскавказской магистрали — единственной дороге, связывающей Северную Осетию с Южной.

При этом южная окраина Тамарашени без всякой границы переходит в улицу Цхинвала. С юга город менее чем в километре от своей окраины подпёрт границей с Грузией, её пограничными постами, которые опять же располагаются на господствующих высотах.

Если какая-либо из сторон занимает эти высоты, то город оказывается перед ней, как на ладони. Даже обычное стрелковое оружие накрывает с любой стороны город почти до центра, не говоря об артиллерии.

Если бы осетины бросили все свои силы на оборону Цхинвала, то они просто сами себя загнали бы в ловушку. Подставили под прицельный расстрел дивизионов грузинской артиллерии и РСЗО, и к утру большая часть защитников была бы просто уничтожена.

Война — жестокая и страшная штука, и «красивые» поступки на ней часто оборачиваются бессмысленными жертвами и проигранными сражениями. Атака бригады лёгкой кавалерии под Балаклавой, конечно, красива, но бессмысленна и глупа.

С военной точки зрения, оборона Цхинвала как отдельная локальная операция нереализуема без разгрома грузинской группировки, нависающей над городом, и занятия высот. Иными словами, судьба Цхинвала никогда не решалась на улицах Цхинвала.

Но это совершенно не значит, что защищать город никто не остался. В Цхинвале располагался осетинский миротворческий батальон — примерно 350 человек с лёгким стрелковым оружием.

Ещё примерно 200 человек насчитывало ГУВД Цхинвала. И до 100 человек насчитывал местный отряд самообороны. И все они остались на своих боевых постах. Здесь, на этих улицах сражались и умирали.

Никому из критиков не приходит в голову задуматься над совершенно очевидным фактом — если осетины разбежались, то почему грузинам так и не удалось за 7 часов, последовавших после огневого подавления, поднять над городом грузинский флаг? Кто жёг на цхинвальских улицах грузинские танки и БМП?

В условиях почти десятикратного перевеса в численности грузинской группировки и ещё более впечатляющего перевеса в технике и вооружении спасти Цхинвал могла единственно Россия.

И она это сделала.

Владислав ШУРЫГИН