Одной из малоизвестных страниц Великой Отечественной войны стала история казачьих частей и соединений.
Так вышло, что казачьи части, как и в годы Гражданской войны, оказались по обе стороны фронта. Казачьи дивизии и корпуса сражались в рядах РККА, но и в составе Вермахта числились казачьи части. Одни казаки воевали под красным знаменем, другие — под трёхцветным власовским стягом и свастикой. Теперь их история стала удобной почвой для всякого рода инсинуаций и подтасовок. Нашлись и те, кто откровенно пытается сделать из гитлеровских прислужников борцов за Россию и мучеников чести. Какова же историческая правда? Кто на самом деле сражался за свободу и независимость России? Об этом — исторические очерки известных военных историков Алексея Исаева, Игоря Пыхалова и журналиста Юрия Нерсесова.
НОВОЕ КАЗАЧЕСТВО
Еще за десятилетие до начала войны казаков в строю Красной армии тяжело себе было даже представить. С первых дней существования советской власти отношения между ней и казачеством были натянутыми, если не сказать — открыто враждебными. В годы Гражданской войны слово «казаки» стало едва ли не нарицательным для белой конницы.
Однако непримиримой вражде не суждено было длиться вечно. Менялось не казачество — складывавшийся веками уклад жизни невозможно было сломать за пару десятилетий. Менялось отношение новой власти к казакам.
В 1936 году советское правительство сняло с казаков ограничения, запрещающие им служить в Красной Армии.
Более того, приказом наркома обороны К. Е. Ворошилова № 67 от 23 апреля 1936 года ряд кавалерийских дивизий получили наименование казачьих. В первую очередь это коснулось территориальных дивизий, существовавших фактически как система учебных сборов для населения той области, в которой они дислоцировались. Десятую территориальную кавалерийскую Северокавказскую дивизию переименовали в 10-ю Терско-Ставропольскую территориальную казачью дивизию.
Дислоцировавшаяся на Кубани 12-я территориальная кавалерийская дивизия была переименована в 12-ю Кубанскую территориальную казачью дивизию.
На Дону в соответствии с приказом Ворошилова формировалась 13-я Донская территориальная казачья дивизия.
Переименования коснулись не только территориальных, но и кадровых частей. Это уже было настоящим признанием казачества в СССР. Так 4-я кавалерийская Ленинградская Краснознаменная дивизия им. тов. Ворошилова была переименована в 4-ю Донскую казачью Краснознаменную дивизию им. К. Е. Ворошилова; 6-я кавалерийская Чонгарская Краснознаменная им. тов. Буденного — в 6-ю Кубано-Терскую казачью Краснознаменную дивизию им.
С. М. Буденного.
Л. Д. Троцкий в своей книге «Преданная революция» оценивал эти мероприятия так: «шла реставрация некоторых порядков и институтов царского режима. Одним из проявлений этого было восстановление упразднённых Октябрьской революцией казачьих войск, составлявших самостоятельную часть царской армии, наделённую особыми привилегиями». Далее Троцкий с возмущением пишет: «А.Орлов вспоминал, с каким изумлением участники одного из торжественных собраний в Кремле встретили присутствие в зале казачьих старшин в форме царских времён, с золотыми и серебряными аксельбантами».
Возрождение казаков как части армии, как мы видим, было знаковым событием, получившим вполне однозначную оценку со стороны остававшихся пламенными революционеров.
В войсках отношение к новым названиям было куда спокойнее. Кавалерия в 1930-х была элитой Красной армии. Из ее рядов вышли многие известные военачальники. Не перечисляя всех поименно, достаточно сказать, что командиром 4-й кавалерийской дивизии в 1933–1937 годах был Г. К. Жуков. Позднее он вспоминал: «4-я Донская казачья дивизия всегда участвовала в окружных маневрах. Она выходила на маневры хорошо подготовленной, и не было случая, чтобы дивизия не получила благодарности высшего командования».
Конница была «кузницей кадров» для командиров, обладающих «кавалерийским мышлением», жизненно необходимым в маневренной войне механизированных войск. Вместе с тем роль и место кавалерийских соединений в Красной армии в последние предвоенные годы неуклонно снижались. Их заменяли танковые и моторизованные соединения. Жуковская 4-я донская дивизия весной 1941 года стала 210-й моторизованной дивизией. Однако полной ликвидации кавалерии к началу войны, разумеется, не произошло. Она имела свою нишу на фронтах приближающейся большой войны, и ее сохранение отнюдь не было ретроградством. Кроме того, кавалерия 1941 года далеко ушла вперед от конников Гражданской — она получила танки и бронемашины. В июне 1941 года в Красной армии было 13 кавалерийских дивизий, в том числе одна казачья, 6-я Кубано-Терская. Именно ее бойцам суждено было стать одними из тех, кто принял на себя первый, самый сильный и страшный удар врага.
ПЛЕЧОМ К ПЛЕЧУ С ПЕХОТОЙ
Шестая кавалерийская дивизия к началу войны находилась у самой границы — в районе Ломжи, на «макушке» Белостокского выступа. Немцы двумя танковыми группами ударили в основание выступа, стремясь выйти к Минску и окружить советские войска под Белостоком. Казачья 6-я дивизия была снята с относительно спокойного участка фронта под Ломжей и брошена под Гродно. Она вошла во фронтовую конно-механизированную группу под командованием И. В. Болдина.
Страшным врагом кавалеристов под Гродно стали пикирующие бомбардировщики VIII авиакорпуса Рихтгоффена.
Это соединение специализировалось на ударах по целям на поле боя. В условиях разгрома авиации Западного фронта на земле и в воздухе обеспечить соответствующее прикрытие кавалерийского корпуса с воздуха было уже невозможно. Уже 25 июня последовал приказ на общий отход войск Западного фронта.
Однако избежать окружения не удалось.
В числе окруженных в белостокском «котле» была 6-я дивизия. Лишь немногим ее бойцам и командирам удалось вырваться из окружения. Командир дивизии М. П. Константинов был ранен, впоследствии воевал в партизанском отряде.
Неблагоприятное для СССР развитие событий в начальном периоде войны заставило пересмотреть многие предвоенные планы. Заглянув в холодные глаза реальности, пришлось принимать казавшиеся вчера абсурдными решения.
11 июля 1941 года согласно директиве Генерального штаба 210-ю моторизованную дивизию предписывалось переформировать в 4-ю кавалерийскую дивизию. Действительно, сколоченная и подготовленная кавалерийская дивизия была нужнее на фронте, чем слабая и малоподвижная из-за отсутствия автотранспорта мотодивизия. На восстановлении одной кавалерийской дивизии процесс не остановился.
Это было только начало. В июле 1941 года Ставкой Верховного Главнокомандующего было принято решение о формировании 100 легких рейдовых кавалерийских дивизий. Впоследствии этот амбициозный план пересмотрели, и реально были созданы 82 дивизии. Только на Кубани в июле и августе 41-го сформировали 9 дивизий.
Наибольшую известность из них получили 50-я Кубанская кавалерийская дивизия И.Плиева и 53-я Ставропольская кавалерийская дивизия К.Мельника. Они попали на фронт уже в июле 1941 года и вошли в так называемую группу Доватора. Первым заданием группы был рейд по тылам 9-й армии. Такой рейд, естественно, не мог радикально изменить обстановку на фронте. Однако он вынуждал немцев отвлекать силы на охрану тылов и создавал проблемы со снабжением. Что интересно, в сводке «Совинформбюро» группа была прямо названа казачьей, 5 сентября сообщалось: «Кавалерийская казачья группа под командованием полковника Доватора проникла в тыл фашистов и в течение продолжительного времени громила фашистские войска и коммуникации». Пройдя по тылам немцев, кавалеристы Доватора в начале сентября вышли в расположение 30-й армии. Произошло это как раз во время для того, чтобы принять деятельное участие в битве за Москву. Вскоре группа Доватора была преобразована в 3-й кавалерийский корпус. Сам Доватор получил звание генерал-майора.
Плечом к плечу с армией Рокоссовского корпус Доватора от рубежа к рубежу отходил к Москве, сдерживая натиск немецких танков. Самоотверженный ратный труд конников был оценен командованием. 26 ноября 1941 года корпус Доватора стал 2-м гвардейским, входившие в его состав две казачьи дивизии стали 3-й и 4-й гвардейскими кавалерийскими дивизиями. Это звание было тем более ценно, что 1-м гвардейским корпусом стал корпус Белова довоенного формирования. Корпус Доватора не получил официального почетного наименования «казачий», но по месту формирования, безусловно, был таковым.
С началом контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года корпус Доватора принимал в нем самое активное участие. 19 декабря генерал Доватор погиб у деревни Палашкино на берегу реки Рузы. В марте 1942 года 2-й гвардейский кавалерийский корпус возглавил В. В. Крюков, который командовал им бессменно до мая 1945 года. Надо сказать, что Крюков был связан с казачьими частями еще до войны, в середине 1930-х он командовал полком в донской дивизии Жукова. Корпус Крюкова прошел через жестокие сражения за Ржев в 1942 году, наступал на орловской дуге летом 1943 года. Войну он завершил под Берлином.
Естественно, на улицы города казаков никто не бросал. Им досталась вполне подходящая для кавалерии задача — удары по окруженной в лесах к юго-востоку от Берлина немецкой 9-й армии. 3 мая 1945 года гвардейцы-казаки вышли к Эльбе. Американцы с другого берега с удивлением смотрели на пропыленных и покрытых пороховой гарью воинов, которые поили лошадей в реке посреди Германии.
Казаки-кавалеристы воевали почти на всех направлениях советско-германского фронта. Исключением, пожалуй, был позиционный фронт в лесах и болотах под Ленинградом и Волховом. Казачьим частям довелось сражаться даже в морской крепости на Черном море. 40-я кавалерийская дивизия, формировавшаяся в 1941 году в станице Кущевской Краснодарского края, воевала в Крыму.
Там же действовала 42-я Краснодарская дивизия. Вместе с защитниками Крыма они осенью 1941 года отошли на позиции под Севастополем. Ввиду понесенных потерь две дивизии объединили в одну — 40-ю. Здесь она воевала до апреля 1942 года, а затем была обращена частично на укомплектование подразделений Севастопольского укрепрайона, а частично — на формирование новых кавалерийских частей на Северном Кавказе. Тем не менее казаки вместе с моряками и пехотинцами Приморской армии вписали свои строки в историю легендарной обороны Севастополя.
ОСОБЫЙ ИНСТРУМЕНТ ВОЙНЫ
Как ни странно, самые известные казачьи соединения времен Великой Отечественной войны первоначально формировалось как ополчение. Если в индустриальных районах страны ополченцы шли в пехоту, то в казачьих областях — в кавалерию.
Еще в июле 1941 года началось формирование казачьих добровольческих отрядов (сотен) как на Дону, так и на Кубани.
В ополчение записывали всех, без ограничения возраста.
Поэтому в формируемых сотнях встречались и 14-летние юноши, и 60-летние старики с «егориями» за Первую мировую войну.
Формирование ополченческих дивизий завершилось к зиме 1941–1942 годов. На Дону сформировали 15-ю и 118-ю, на Кубани — 12-ю и 13-ю кавалерийские дивизии. В начале 1942 года они были объединены в 17-й кавалерийский корпус.
Крещение огнем корпус принял в июле 1942 года. Командиром корпуса тогда стал генерал-лейтенант Н.Кириченко.
Казакам-ополченцам пришлось защищать свой край, в июле и августе бои шли уже на Дону и Кубани. По итогам боев корпус и входившие в его состав Донские и Кубанские дивизии получили гвардейское звание, 17-й корпус стал 4-м гвардейским. В ноябре 1942 года корпус был разделен надвое. Две Кубанские дивизии (9-я и 10-я гвардейская) вошли в состав 4-го гвардейского кавалерийского корпуса Н.Кириченко, а две Донские (11-я и 12-я гвардейская) — в состав 5-го гвардейского кавалерийского корпуса А.Селиванова. Оба корпуса вскоре приняли участие в преследовании отходящих с Северного Кавказа немецких войск.
Кавалерийскими частями участие казаков в войне не ограничивалось.
Девятая горнострелковая дивизия в 1943 году была переформирована в 9-ю пластунскую стрелковую Краснодарскую Краснознаменную, ордена Красной Звезды дивизию. Ее полки состояли из стрелковых сотен и пластунских батальонов. Пластуны (от слова «пласт», лежать пластом) — это воевавшие в пешем казаки, мастера разведки и засад.
В составе 1-го и 4-го Украинских фронтов пластунская дивизия участвовала в Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Верхне-Силезенской, Моравско-Остравской и Пражской операциях Лето 1943 годов стало началом триумфального продвижения Красной армии на запад. Кавалеристы второй половины войны здорово изменились в сравнении с 1941–42 годами. Вместо легких танков они получили «тридцатьчетвёрки» и ленд-лизовские «Валентайны». Несмотря на название «кавалерийский», в них было немало автомашин, в том числе мощных «Студебеккеров». Все это делало казаков особым инструментом ведения войны. Они не находились постоянно на передовой, углубленно занимаясь боевой подготовкой в резерве.
Когда армия прорывала фронт, наступал их час. Стихией кавалерии был маневр, обходы и охваты. Например, в июле 1943 года на Миус-фронте кавалерийский корпус Кириченко оставался в резерве, в позиционные бои его не вводили. Кавалеристов бросили в бой в конце августа, когда оборона противника была взломана, и нужно было развивать успех в глубину. Более того, сложилась система объединения под единым командованием кавалерийских и механизированных корпусов — конно-механизированные группы (КМГ). Наступающие корпуса проходили в день по 25 км и более. Они выходили в тыл немцам, вынуждая их поспешно оставлять насиженные и развитые рубежи обороны.
Надо сказать, что применение казачьих корпусов на юге советско-германского фронта было вполне оправданным — большие открытые пространства благоприятствовали маневренным операциям.
Однако они же таили в себе опасность устрашающих ударов с воздуха, на открытой местности кавалеристам и их лошадям было труднее укрыться от атак. Но в 1943 году советская авиация уже достаточно крепко стояла на ногах. Когда кавалеристы 4-го гвардейского кавалерийского корпуса в августе 1943-го пожаловались на недостаток прикрытия, их стали прикрывать «Аэрокобры» с аэродромов подскока прямо в расположении корпуса.
Оснащение кавалеристов новейшими системами вооружений позволяло кавалеристам уверенно участвовать в сражениях, в которых применялись крупные массы танков. Так 5-й гвардейский Донской кавалерийский корпус участвовал в Корсунь-Шевченковской операции. Он находился на внутреннем фронте окружения. Что интересно, прорываться немцы пытались не через позиции кавалеристов, а на соседнем участке.
ПРАВО НА ПАРАД
Разгром немецких войск в Румынии позволил начать наступление в Венгрии. В нем активно участвовали Кубанский и Донской корпуса, каждый использовался в составе КМГ. 20 октября 1944 года они овладели венгерским городом Дебрецен.
В ноябре наступающие советские войска по осеннему бездорожью вышли на подступы к Будапешту. Что интересно, традиционно временное объединение — КМГ — стало постоянным для казачьего корпуса Плиева. Директивой Ставки была образована 1-я КМГ, сохранившаяся до конца войны. Ее штаб был образован из штаба 4-го гвардейского кавалерийского корпуса, а бессменным командующим был Исса Плиев.
В боях под Будапештом и Балатоном Донской кавалерийский корпус генерала Горшкова стал своего рода личной гвардией командующего 3-м Украинским фронтом Ф.Толбухина. Корпус принял активное участие как в январских, так и в мартовских оборонительных боях на Балатоне.
Кавалеристы быстро выдвигались на наметившееся направление главного удара врага и выставляли прочный заслон на его пути. Главным было не позволить врагу сбить себя с позиций первыми ударами.
Затем подтягивалась артиллерия, танки, стрелковые части, и шансы на прорыв стремительно таяли. Ни в январе, ни в марте прорваться через позиции кавалеристов немцам не удалось.
В заключительных боях Великой Отечественной войны пути кубанцев и донцов вновь разошлись. КМГ Плиева наступала в Чехословакии, освобождала Брно и завершила свой путь в Праге. Донской кавалерийский корпус обеспечивал левый фланг 3-го Украинского фронта в наступлении на Вену и закончил свой поход в районе Фишбаха в Австрийских Альпах.
Как мы видим, казачьи части участвовали практически во всех крупных и значимых сражениях Великой Отечественной войны. Они разделили со страной и народом как горечь поражений 1941–1942 годов, так и радость триумфов 1943–1945 годов. С полным правом казаки прошли в парадном строю по Красной площади 24 июня 1945 года. Также мало кто знает, что у казаков был свой Парад Победы в городе Ростове-на-Дону 14 октября 1945 года.
Алексей ИСАЕВ
