Геннадий Корнилов против Михаила Керенского

Сейчас даже прогрессивная общественность Москвы и Петербурга, за исключением совершенно безнадёжных маргиналов, почти не вспоминает о героической победе над тоталитарной хунтой, появившейся на телеэкранах под торжественные звуки «Лебединого озера». Последняя попытка использовать августовские события отмечена в 2006 году, когда губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко заявила, что бронетехнику на улицы города не пустил лично Владимир Путин.

Поскольку в дальнейшем она ничего подобного не заявляла, скорее всего, имел место звонок из Кремля с настоятельной просьбой не портить имидж национального лидера.

Всерьёз Государственный комитет по чрезвычайному положению можно было воспринимать ровно до первого выпуска новостей. Ведущий одного из центральных каналов рассказывал о событиях в столице так объективно и отстранённо, как будто переворот происходил в Гондурасе, а сами события до отвращения напоминали дурно поставленный спектакль. Отрывок из выступления главного «путчиста» вице-президента СССР Геннадия Янаева, телесюжет с агитирующим против ГКЧП и почему-то не арестованным Ельциным, зарисовка с московских улиц — демократически настроенные тётушки угощают молоденького танкиста мороженым и спрашивают, будет ли он в них стрелять. «Не буду! — клянётся хлопец. — У меня и снарядов нет!» Наблюдавшие это ещё не знали о самоарестовавшемся в Форосе Горбачёве и о группе «Альфа», которая так и не дождалась приказа повязать Ельцина.

Но и увиденного хватало, чтобы перестать верить в серьёзность происходящего. Неудивительно, что подавляющее большинство населения не без интереса стало ждать, чем закончится спектакль.

Если в Москве, где по улицам каталась бронетехника, происходившее хотя бы отдалённо походило на путч, то в Петербурге наблюдался даже не спектакль, а чистой воды цирк.

Назначенные неожиданно для себя представителями ГКЧП вице-мэр Вячеслав Щербаков и командующий Ленинградским военным округом Виктор Самсонов быстро сообразили, что на реальный переворот это не похоже, и мудро решили спускать дело на тормозах. Группа энтузиастов соорудила у Мариинского дворца первую баррикаду, которая, пожалуй, могла вынести таран детского велосипеда, но прибывший из Москвы демократический мэр Анатолий Собчак немедленно велел разобрать грозное сооружение.

Лишь к вечеру следующего дня в Москве стараниями нагнетающих истерику московских столпов демократии обстановка накалилась. Зная, что войска уже уходят с улиц, они все-таки организовали столкновение митингующих с отходящей от Белого Дома колонной.

В ходе него были случайно задавлены трое не вполне трезвых защитников Белого Дома, для чего провокацию и устраивали: какая же революция без павших героев!

Идущие из столицы сообщения были столь душераздирающи, что запаниковал и сбежал на Кировский завод даже прекрасно осведомлённый обо всём Собчак. Однако снабжённому дармовым кофе, пирожками, водочкой и травкой от прогрессивных бизнесменов народу было уже море по колено! Несколько сот граждан перекрыли подступы к Мариинскому полдюжиной игрушечных «баррикад», за которыми мужественно оборонялись от призраков янаевских танков. Периодически раздавался крик, что армия наступает от Васильевского острова или Московского вокзала, и революционная масса с энтузиазмом разбегалась: кто навстречу врагу, кто — в противоположном направлении. Депутаты горсовета бегали посередине, изымая у революционеров бутылки с бензином и призывая их к ненасильственному сопротивлению в духе Махатмы Ганди.

Особенно отличился видный демократ зампредседателя горсовета Пётр Филиппов. Сбрив свою знаменитую пегую бороду, Пётр Сергеевич сбежал в неизвестном направлении и не появлялся в Питере несколько дней.

Последний аккорд питерского безумия наблюдался около 6 утра 21 августа.

У баррикады на улице Герцена, «обороняемой» анархистами и Федерацией Социалистической молодёжи, раздался долгожданный лязг гусениц, принадлежащих, увы, банальному бульдозеру ремонтирующих улицу рабочих. Через день закопчённый трудяга очистил местность от остатков баррикад, причём фирма, возле дверей которой боролся с тоталитаризмом славный и почти трезвый отряд юных леваков, долго пыталась содрать с горсовета деньги на уборку.

Такие схожие империи

Впоследствии «переворот» ГКЧП сравнивали с событиями 30 сентября 1965 года в Индонезии, когда неудавшаяся вылазка группы лидеров компартии и связанных с ними военных привела сперва к разгрому коммунистов, а затем и к отстранению от власти пытавшегося использовать их выступление президента Сукарно. Однако на самом деле выступление незадачливых советских лидеров даже в деталях потрясающе похоже на «мятеж» генерала Корнилова 27–31 августа 1917 года.

Накануне своего выступления будущие члены Комитета, включая вицепрезидента и всех силовых министров, пришли к президенту СССР Михаилу Горбачёву с призывом остановить развал страны и получили от него уклончиво-одобрительный ответ. Точно так же министр-председатель Временного правительства Александр Керенский дал отмашку наводить порядок верховному главнокомандующему российской армией Лавру Корнилову.

Давно уже подсиживавшие Керенского большевики встали на его «защиту» от путча, и то же самое сделала 74 года спустя копавшая под Горбачёва команда первого президента России. Вышедшие на улицы воинские части ГКЧП, не имевшие ни приказа стрелять, ни вообще чёткого плана действий, успешно обрабатывались ельцинскими агитаторами, как и двигавшийся на Петроград конный корпус генерала Крымова с кавказской «Дикой дивизией». Янаев не отдал приказа применить оружие, и Корнилов не пожелал, «чтобы пролилась хоть одна капля братской крови».

Член ГКЧП министр внутренних дел СССР Борис Пуго и бывший начальник советского Генерального штаба Сергей Ахромеев покончили с собой при столь странных обстоятельствах, что до сих пор популярна версия об их убийстве, но абсолютно такие же слухи сопровождали самоубийство Александра Крымова. И Горбачёв, и Керенский отмежевались от «путчистов», но до сих пор неизвестно, планировали ли они это заранее или решили переиграть первоначальный сценарий.

В обоих случаях двуличные вожди проиграли. «Освободивший» Горбачёва Ельцин вскоре сверг его после декабрьского сговора в Беловежской пуще, «спасшие» Керенского большевики изгнали министра-председателя в ходе октябрьского переворота, и недавние кумиры прогрессивной интеллигенции мгновенно стали политическими трупами.

Александра Фёдоровича до самой смерти терроризировали сплетней о побеге из Зимнего дворца в женском платье, а Михаила Сергеевича несколько раз даже побили.

Победители незадачливых «путчистов» крови не боялись, и скоро весь юг бывшего СССР рухнул в нескончаемую пучину межплеменных баталий.

После 1917 года народу положили много больше, но две мировые войны и всё, что произошло между ними, начисто повыбивало с одной шестой суши тех, кого Лев Гумилёв называл пассионариями.

В отличие от большевиков, демократы во главе с Ельциным смогли только разрушать и грабить, но и их противники оказались не лучше.

Страх крови

Бежавший на Дон Корнилов создал из кучки офицеров и юнкеров Добровольческую армию, которая даже после гибели своего командующего почти 3 года дралась с красными и едва не взяла Москву. Янаева с компанией хватило лишь на несколько унылых интервью. Лишь прибалтийские омоновцы, которые уже 19 августа без шума придавили опереточную независимость наследников жертв пакта Молотова-Риббентропа, ушли на юг, немало отличившись в защите от демократической агрессии просоветских автономий Молдавии и Грузии.

Тем не менее коммуно-патриотическая пресса с энтузиазмом, достойным лучшего применения, из года в год лепила из янаевской «хунты» героев и несостоявшихся спасителей России, что отчасти аукнулось во время событий 21 сентября — 4 октября 1993 года. Установка любой ценой избегать крови была возведена из слабости в добродетель. Когда Ельцин устроил уже не опереточный, а настоящий переворот, сторонники Конституции, среди которых оказалось немало победителей ГКЧП, словно заразились от побеждённых страхом перед возможным кровопролитием.

Как и у гэкачепистов, этот страх прикрывался грозными театральными жестами, которые противник с успехом использовал для создания телесюжетов, позволяющих представить переворот как защиту демократии от тоталитаризма.

Танков у защитников Конституции не оказалось, но их с успехом заменили марширующие под свастикой баркашовцы и таранящий двери телецентра генерал Макашов. Без их шоу Ельцину было бы куда сложнее получить от друга Билла индульгенцию на расстрел парламента.

В истории известно много случаев, когда к власти приходили через кровь и насилие. Достаточно часто приносила успех и тактика «мирных» революций, когда главную роль играет телевизионная картинка, транслируемая «мировому сообществу». Бывали случаи, когда политики, выступавшие под флагом ненасилия и законности, быстро переходили к расправам, как тот же Ельцин.

Однако персонажи, которые боятся даже запаха крови, но при этом грозно нахлобучивают на лоб пиночетовскую фуражку, обречены на провал. Лишая себя силового ресурса, они взваливают на многострадальные спины все издержки, связанные с его применением, и терпят закономерный крах.

Юрий ДНЕСТРОВСКИЙ