«Дефолт имени Кириенко» Вечером 19 августа 1998 года я привычно отправился на ближайший к дому продовольственный рынок купить продукты для семьи — и просто не поверил своим глазам: всё, от растительного масла до молочных продуктов, стоило в 2, а то и в 3 раза дороже, чем вчера.
Такого не было никогда, даже в начале 90-х, когда цены росли, как на дрожжах… Редкие покупатели ходили между рядов и возмущались, некоторые буквально лезли в драку с продавцами, а те в ответ ссылались на приказ недоступных хозяев. Рынку понадобилось ровно 2 дня, чтобы среагировать на дефолт, объявленный правительством Сергея Кириенко позавчера, в понедельник 17 августа.
Пораженный, я отошел в сторонку и еще раз пересчитал наличность. Теперь её не хватало ни на что. И не будет хватать… Жене еще можно было объяснить, что мы снова обречены недоедать, а вот детям… В мае у нас родился третий ребёнок, ему обязательно требовалось детское питание… Это был шок. Настоящая шоковая — даже не «терапия», а «хирургия». Ельцин, Чубайс, Гайдар, Кириенко, приватизация, демократия и рыночные реформы какое-то время кувыркались в моей голове, сопровождаемые самыми нелестными напутствиями.
И, наверное, не только в моей.
Десятки миллионов людей по всей России в «дефолтные» дни 1998-го навсегда распрощались с иллюзиями о светлом будущем «как в Америке» или «как в Швеции», которое когда-нибудь должно наступить на одной седьмой части суши и у них лично. Когда все мы избавимся от «тоталитарного наследия прошлого»… Когда Россия перестанет быть Россией и превратится в «часть цивилизованного мира»… Когда у нас восторжествуют «общечеловеческие ценности»… Когда рак на горе свистнет… С экранов и газетных полос на какоето время исчезли записные «демократы» — сразу и все. Это попозже, к весне, когда они поняли, что убивать и просто бить их никто не будет, внутри у них снова завелась шарманка о «не том народе» с «вечно рабской душой».
А пока — Чубайс растворился в воздухе, отставленный 23 августа с поста главы правительства Кириенко зачем-то срочно уехал в Австралию… Вокруг премьерского кресла шли упорные торги. «Цена вопроса», по слухам, составляла всего-навсего 4 миллиарда долларов. Сюда входил и «северный завоз», и выплаты по внешнему долгу, и всё остальное. Такие деньги богатейший тогда человек России, по версии журнала «Forbes», «газпромовец» Черномырдин платить якобы отказался, а у скромного Примакова они чудесным образом нашлись. Геращенко, ставший председателем Центробанка, плюнул на советы МВФ и начал печатать рубли. Маслюков, назначенный первым вице-премьером, с молодой прытью и с этими деньгами в кармане носился по стране, одну за другой «включая» мощности критического импортозамещающего производства. Примаков, Геращенко, Маслюков — именно благодаря этим «старым советским кадрам» Россия как-то пережила зиму 1998–1999 годов, обещавшую быть по-настоящему страшной… Финальный аккорд гайдаровской пьесы
Это уже потом мы узнали, что выделенный в июле для России первый транш МВФ размером 4,5 миллиарда долларов где-то «затерялся» (Ельцин: «А черт их знает, куда эти деньги подевались!»). Что даже дата дефолта с точностью до дня предсказывалась некоторыми экономистами (например, Михаилом Делягиным). Что загодя получившие инсайдерскую информацию о дате и условиях дефолта «свои» успели вовремя сбросить все проблемные активы и остались с многомиллионными барышами. Что владельцы «обанкротившихся» банков на самом деле вывели из них все деньги вкладчиков, конвертировали их в валюту, а затем скупили по дешевке перспективные объекты собственности (прежде всего, в «нефтянке») и стали долларовыми миллиардерами из списка «Forbes»…
Символом того времени можно считать упавший с моста и утонувший в подмосковной реке Дубна грузовик со всей документацией банка Ходорковского «Менатеп» — вот уж, воистину, «концы в воду»… Впрочем, ничего иного случиться и не могло. Недолго музыка играла… Внутри страны дефолт 1998 года стал финальным аккордом начатой Гайдаром еще в 1992 году пьесы с «замораживанием» советских вкладов на фоне постоянного и многократного роста цен. «Священное право частной собственности», как оказалось, не распространяется на личную собственность тех граждан, которые не смогли довести ее до размеров «частной». А право на такое приращение было предоставлено лишь немногим «избранным» — и даже сегодня российское общество делится на ничтожную численно кучку супербогачей из числа бизнесменов и бюрократов, чуть большую группу их ближайшей обслуги и подчиненных — и на бедное и нищее «быдло», в ряды которого попали минимум четыре пятых населения страны.
Для последних проблематичным стало банальное физическое выживание — при «ста сортах колбасы» и прочем видимом товарном изобилии на прилавках. «Видит око, да зуб неймёт» — у кого-то эта ситуация вызывала и вызывает чувство бессилия, собственной неполноценности, неудачливости, а у кого-то — вопиющей несправедливости всего нынешнего жизнеустройства.
Спецоперация Уолл-стрита
Разумеется, дефолт 1998 года возник не только потому, что он был выгоден лично Чубайсу, Кириенко и Ко. Данные персонажи решали и решают вопросы своего, не слишком высокого уровня: им нужно было выйти из этой, скажем так, жидкости, не только сухими и без запаха, но и с выгодой для себя, любимых. Конечно, учиненный ими отказ государства от погашения обязательств по внутреннему долгу, номинированных в национальной валюте, наверное, так и останется единственным прецедентом в мировой истории. Но процессом «рулили» вовсе не они, и обвал «пирамиды ГКО» с выходом рубля из «валютного коридора» — вовсе не их личная инициатива. «Команду на дефолт», по большому счёту, отдали из Америки, а вот исполнили эту команду — да, знакомые всё лица «демократов первой волны».
«Демократическую Россию» 90-х, с её непрерывно падающим производством, вымирающим населением, развалом и деградацией во всех сферах общественной жизни, на глобальном уровне просто перестали воспринимать всерьёз, а её официальных лидеров считали «шестерками» у «Семёрки». Наш «ужасный и страшный» дефолт для реальных хозяев мира значил не больше, чем финансовый крах Аргентины или Малайзии: лес рубят — щепки летят.
Рубили же по-крупному: после самоубийства Советского Союза оказалось, что «первой в очереди» к мировому господству очень скоро окажется КНР.
Символом китайского взлёта стало возвращение Гонконга 1 июля 1997 года. И буквально на следующий день, 2 июля, началась массированная атака на «зону влияния» Пекина в Юго-Восточной Азии: «финансовый спецназ» Уолл-стрита во главе с Джорджем Соросом обвалил таиландский бат. Следом пали малайзийский рингитт, индонезийская рупия, тайваньский доллар и южнокорейская вона. Но гонконгский доллар и китайский юань, главные цели атаки, «жарким летом» 1997-го не только устояли, но и перешли в такую контратаку, после которой тот же Сорос, например, потеряв к концу года десятки миллиардов долларов, навсегда зарекся заниматься валютными спекуляциями и ушёл в благотворительность.
Ситуация сложилась так, что не слишком удачные военные действия на «азиатском фронте» Уолл-стриту пришлось финансировать за счет срочного выжимания активов из других проектов — в частности, российского (август 1998 года), бразильского (январь 1999 года) и ряда других, вплоть до крупнейшего в истории аргентинского (декабрь 2001 года).
…Существует старая притча о том, как маленький чертёнок со своей матерью однажды сидели под придорожным кустом, и шедший по дороге путник споткнулся, упал и выругался: «Вот чёрт!». И чертёнок обиженно спросил: — Мама, почему он нас ругает? Мы же сидим здесь и никого не трогаем… На что его мама ответила: — Тс-с-с! Да, мы сидим здесь, но мой хвост был под тем камнем, о который споткнулся путник… Российский дефолт 1998 года, «дефолт имени Кириенко», — лишь частный пример работы глобального «финансового пылесоса», с помощью которого крупнейшие транснациональные корпорации и международный финансовый капитал высасывают все ресурсы национальных экономик. И шланг этого «пылесоса» очень похож на чей-то хвост.
Владимир ВИННИКОВ
