Последний поход

***

Тьма!

Первобытная, та, которая была до сотворения мира. До первого вздоха. До первых звезд. Безжалостная. Растворяющая в себе все без остатка.

Последняя тьма.

Холод.

Он вливается в тело, сковывает, завораживает, лишает воли, дурманит и зовет с собой в небытие. Туда, где уже нет ни боли, ни удушья, ни страха.

Море.

Родное, соленое.

Покорное. Привычное.

И вдруг — взбесившееся, в мгновение превратившееся в страшную силу, смявшую и порвавшую тысячи тонн легированной стали, как жесть консервной банки.

Вот оно, ленивой ледяной плитой лежит вокруг.

Неторопливо, страшно подползает все ближе, выжимая из объема отсека остатки воздуха.

Каждый вдох — мучение.

Сжатый страшным водным прессом воздух буквально врывается в легкие, распирает, рвет грудь, и мучительно трудно его выдохнуть. Кислорода все меньше.

И углекислота предательски туманит сознание.

Путает сон с явью. Бытие с небытием.

Тьма.

Холод.

Море.

Удушье.

Отчаяние.

И только онемевшие пальцы, сжимающие сорванный водой тяжелый вентиль механически выстукивают им по стали переборки: Три простых, три двойных, три простых.

Три простых, три двойных, три простых.

— SOS! SOS!.. Вода!

…Три простых, три двойных, три простых… — SOS! Вода!

***

На сегодняшний день остаются только две версии гибели АПРК «Курск».

Это таранный удар иностранной субмарины, в результате которого произошло разрушение прочного корпуса и затопление первого и второго отсеков, последующее через две минуты столкновение с дном и, как следствие этого столкновения, детонация торпед в торпедном отсеке.

И вторая версия — взрыв по неизвестной причине торпеды в торпедном отсеке с последующей детонацией всего боекомплекта.

Вторая версия фактически дублирует первую, отсекая причину. Американцы выдвинули версию о «неполном» выходе торпеды из торпедного аппарата во время стрельб и последовавшего затем подрыва ее боевой части. Но версия эта ходульна по одной простой причине: в ходе таких учений не производится стрельба изделиями, имеющими боевой заряд. Это категорически запрещено. Все используемые на учениях торпеды и ракеты имеют инертную — иначе говоря, «пустую» — боеголовку. И поражение такой торпедой (примеры имеются) не приводит к каким-либо серьезным авариям. Лодки привозят, как говорят, «гарпун» — торчащую из легкого корпуса болванку торпеды.

Выгорание же порохового ускорителя ракеты и последующий его взрыв в торпедном аппарате не могли привести к такому серьезному поражению лодки, которое мы наблюдали. Этому же противоречат и данные самих натовцев о двух взрывах с разницей в две минуты. Боевой части, как мы знаем, быть на торпеде (ракете) не могло, а при версии о взрыве ускорителя или маршевого двигателя как о причине общего взрыва не было бы такой задержки с общей детонацией.

Объявление же основной версией гибели «Курска» взрыва боевой торпеды, закрепленной на стеллаже, имеющей несколько степеней предохранения, происшедшего без каких-либо экстремальных причин, — глупость.

Безусловным остается пока только одно.

Огромная — 154 метра в длину и 18 в высоту — лодка погибла почти мгновенно. Никакими средствами спасения — ни индивидуальными, ни общими — никто из экипажа не смог воспользовался. Никаких аварийных сигналов подано не было.

Катастрофа произошла вследствие детонации части боевого запаса в первом торпедном отсеке лодки, что привело к обширному разрушению прочного корпуса в районе первого и второго отсеков, нарушению герметичности переборок третьего и четвертого отсеков и быстрому — 110–120 секунд — затоплению лодки и гибели экипажа.

***

…Все произошло слишком быстро.

Страшный удар, сбивший с ног. Удивление, растерянность, взгляд на приборы. Глубина — 60… И вдруг страшный, ни с чем не сравнимый рев моря, врывающегося в отсеки.

Инстинкты быстрее чувств. Бегом к кремальере. Успеть задраиться, загородиться от воды, закрыть ей путь в глубину лодки! Туда, где за твоей спиной в отсеках — твои товарищи, друзья.

И вдруг — тьма!

Аварийно остановился реактор.

И последнее видение перед тьмой — огромный, в объем переходного люка-кремальеры, пенящийся вал воды, врывающийся в отсек.

Не успеть!

***

Анализируя причины, которые могли бы повлечь такой взрыв, можно в качестве основных назвать следующие: 1. Детонация боезапаса (ракеты, торпеды, закрепленные на специализированных стеллажах или устройствах быстрого перезаряжения) при механическом воздействии.

Например, срыв изделия с мест крепления при мощном динамическом ударе корабля о твердую поверхность на скорости 40 км/ч. В тех условиях это могло быть столкновение с дном, спровоцированное потерей лодкой плавучести вследствие ошибки управления или быстрого затопления носовых отсеков.

2. Детонация части боезапаса (ракеты, торпеды) при взрывном воздействии. Таковым могло быть прямое поражение корпуса АПРК боевой ракетой или торпедой в районе первого отсека с последующим воздействием ударной волны на одну или несколько боевых частей, закрепленных на стеллажах вдоль борта.

3. Подрыв одной из боевых частей накладным зарядом, эквивалентным 200–300 граммам тротила.

4. Детонация на борту АПРК свободного водорода вследствие утечки его из аккумуляторных батарей, пожар и, как следствие, детонация части боекомплекта.

Имеющиеся в распоряжении специалистов Военно-морского флота РФ записи гидроакустических проборов указывают на то, что в районе гибели АПРК «Курск» было зафиксировано три взрыва. Первый — в 7:30 утра 12 августа малой мощности — до 300 граммов взрывчатого вещества в тротиловом эквиваленте. Второй — через 145 секунд, большой мощности — до 1700 кг в тротиловом эквиваленте. Третий — через 45 минут 18 секунд, малой мощности — до 400 граммов в тротиловом эквиваленте.

Первый и второй взрывы идентифицируются с местом обнаружения АПРК «Курск» с круговым вероятным отклонением 150 метров. Третий был зафиксирован примерно в 700–1000 м от точки, где находится АПРК «Курск».

Также акустические приборы зафиксировали между первым и вторым взрывами сильный шум, который можно идентифицировать как шум проникающей в прочный корпус воды.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что версия о поражении АПРК «Курск» боевым изделием, взрывом водорода или минновзрывным способом представляется не имеющей в данный момент достаточных доказательств. Так как в этом случае необъясним временной промежуток между двумя первыми взрывами.

Имеющиеся данные указывают на то, что вероятной причиной детонации боекомплекта в первом торпедном отсеке могло стать столкновение АПРК «Курск» с дном Баренцева моря, которое последовало после первого взрыва в 7:30 12 августа. На дне отчетливо виден след от лодки длиной около 120 метров. Полное отсутствие каких-либо попыток экипажа лодки за последующие 145 секунд воспользоваться каким-либо спасательным средством или средствами аварийной сигнализации свидетельствуют, что управление лодкой было потеряно в первые 10–20 секунд после начала катастрофы. Это могло произойти только вследствие быстрого затопления (выгорания) второго командного отсека, состоящего из четырех уровней общим объемом до 500 кубических метров.

Маловероятно столь масштабное поражение АПРК взрывом малой мощности, который был зафиксирован в 7:30. По данным НПО «Рубин», где проектировалась лодка, прочность ее корпуса и запас живучести позволяют сохранить управление кораблями этого типа при поражении одного из отсеков управляемым оружием, имеющим мощность до 500 кг в тротиловом эквиваленте.

Этот взрыв правильнее рассматривать не как причину гибели АПРК «Курск», а как один из признаков развивающейся катастрофы. По данным конструкторов, такой взрыв мог быть вызван механическим поражением одного из баллонов высокого давления, располагающихся между легким и прочными корпусами в районе переборки между первым и вторым отсеками.

В этом случае версия столкновения АПРК «Курск» с подводным объектом становится наиболее вероятной.

***

Шторм.

Море словно взбесилось.

Боевые корабли серыми громадами тяжело и угрюмо стоят на волнах, развернувшись острыми форштевнями на ветер. Зло, мощно режут пенные всклокоченные зелено-черные валы.

Ревет, свистит ветер в решетчатых фермах мачт.

Шторм.

Как он не вовремя!

Хрупкий, такой маленький рядом с громадой крейсера «спасатель» подлетает на огромных волнах, как щепка.

— Работать не могу! — передает его командир.

— Волна не дает спустить «гэсэашки»… Это значит, что к лодке, лежащей сейчас под ним, глубоководный спасательный аппарат не спустится. А счет идет на минуты.

И, послушный воле командующего, огромный крейсер дает ход, медленно режет штормовое море, обходит спасатель и, встав практически поперек волны, прикрывает своей громадой «спасателя» от прямых ударов волн и ветра.

Пробуем спустить ГСА!

Над палубой «спасателя» на кране поднимается выкрашенная в оранжево-белые полосы тяжелая «капля» глубоководного батискафа. Его раскачивает, и кажется, он вот-вот врежется в стойки крана, разобьется о них. Но крановщик каким-то чудом, поймав движение волны, направляет стрелу за борт, и батискаф огромным маятником уходит в сторону, зависает над водой. Начинается спуск. Вот волны подхватили его и почти мгновенно жадно поглотили, подмяли под себя, но через мгновение он оранжевым поплавком вынырнул из воды. Ненадолго. Скоро его рубка исчезла в воде — он ушел вниз, туда, где в черной ледяной тьме лежала изувеченная лодка… От бессонницы глаза комфлота красные, черные круги тенями легли в глазницы. С начала учений он спал не больше 3–4 часов в сутки. Последние двое суток — на ногах. Перед ним карта. На ней фломастером вычерчен силуэт лодки. Ее местоположение. Вокруг нее — «зарубки», места стоянки кораблей эскадры. На листах бумаги поверх карты — схемы, торопливые рисунки акванавтов с ГСА — лодка лежит, зарывшись носовой частью в ил с креном на борт.

Один из акванавтов в оранжевом водолазном свитере поясняет: — Вот здесь и здесь наблюдали пробоины. Похоже на огромную трещину, тянущуюся по правому борту через весь первый отсек и часть второго.

Часть рубки разрушена, как от внешнего удара.

Камера на месте.

— Почему не можете стыковаться? — жестко спрашивает комфлота.

— Крен, товарищ командующий. Крен лодки и сильное течение у дна под углом 30 градусов, вот так… — и спасатель карандашом ставит стрелку у корпуса лодки на карте. Пробуем. Сейчас работает очень опытный экипаж. Думаю — состыкуемся.

Вот только шторм… — Я шторм своим приказом отменить не могу!

— Я понимаю, товарищ командующий. Мы делаем все, что можем. Сейчас готовим второй ГСА.

Одна проблема — аккумуляторы старые. Едва половину ресурса из них вытягиваем. Пять лет новых не получали… В голосе спасателя горечь. Сколько раз он писал запросы на эти чертовы аккумуляторы… Но сейчас не время для сетований! И комфлота резко обрывает спасателя: — Вертолет к обеду доставит все, которые еще есть на складе. Но аппараты должны работать непрерывно. Нужна стыковка! Понимаешь, нужна!

— Сделаем все!

***

Согласно данным радиоразведки и акустического сканирования, в районе проведения учений Северного флота с 7 по 12 августа находились две атомные подводные лодки США. Одна из них — класса «Лос-Анджелес», другая, предположительно, — класса «Си Вулф». Также действовал корабль разведки ВМС Норвегии «Марьята», плюс до 5 разведывательных самолетов «Орион».

Сразу после катастрофы АПРК «Курск» разведывательная активность указанных кораблей резко пошла на убыль, что является не характерным для действий ВМФ НАТО. В подобных ситуациях они обычно стараются собрать как можно более подробную информацию. Вместо этого корабли НАТО были выведены из района учений и оттянуты к базам в Норвегии.

На вторые сутки после аварии АПРК «Курск» США предложили перебросить в район аварии свои спасательные средства. Несмотря на уклонение российской стороны от участия военноморских сил США в спасательной операции, американцами была проведена переброска группы специалистов-подводников и оборудование с базы Норфолк (США) в Великобританию и оттуда в Норвегию.

Фактически сразу после катастрофы АПРК «Курск» американские подлодки покинули район учений, но с этого момента прекращается поступление какой-либо информации об одной из лодок, действовавшей в этом районе.

Лодка проекта «Лос-Анджелес» выводится на норвежскую базу, где проводится замена экипажа. Местонахождение второй субмарины класса «Си Вулф» установить не удается. Фактически данные о ней отсутствуют с момента начала поисковой операции.

Расчеты показывают, что прочностные характеристики, а также конструкционные особенности некоторых типов атомных подводных лодок США допускают варианты, при которых в случае столкновения на встречных курсах при большом угле атаки к оси поражаемой лодки полученные при таких ударах повреждения не приводят к катастрофическим последствиям для таранившей лодки.

В ситуации с АПРК «Курск» возможна ситуация, при которой таранившая подводная лодка, фактически пропоров корпус «Курска» на стыке первого и второго отсеков, была им «поддета» и вытолкнута к поверхности, что дало экипажу время для эффективной организации борьбы за живучесть, явившейся одновременно «грузом» для поврежденной лодки «Курск», ускорившим затопление поврежденных отсеков и увеличившим угол погружения.

Лодки класса «Си Вулф» считаются более современными, чем «Лос-Анджелес». Их производство было развернуто в самый разгар «холодной» войны, после окончания которой дорогостоящий проект был свернут. Все лодки этого класса, после того, как выходили свой ресурс, были переоборудованы в учебные тренажеры. Все, кроме одной.

Лодка этого класса SSN-23VSS «Jimmy Carter» была модернизирована и передана силам НАТО.

На «Картере» поставили новый ядерный реактор, за счет чего лодка стала более тихой и скрытной. Корпус был усилен керамикой и пластиком, что увеличило глубину погружения. Навигационное оборудование заменили более современным, ультразвуковым. Но навигация все равно оставалась самым слабым местом «Картера».

Последний из «Морских волков» использовался исключительно для разведывательных операций, так как не был оборудован системой вертикального пуска ядерных ракет.

Страны НАТО весьма неохотно признают факты столкновений своих лодок. Связано это, прежде всего, с тем, что такие столкновения во многом дискредитируют боевые возможности субмарин НАТО, ибо сами факты столкновений указывают на явно недостаточное технологическое совершенство натовских приборов слежения, которые рекламируются как «самые лучшие в мире».

Кроме того, подобные столкновения свидетельствуют и о пренебрежении законами безопасного плавания, свойственном американским командирам подлодок. Полагаясь на чувствительность своих приборов, они часто маневрируют в опасной близости от наших лодок, стараясь держаться в так называемой «акустической тени» — расстоянии, на котором свои шумы лодки сливаются с посторонними. Часто это расстояние не превышает нескольких сотен метров.

Можно вспомнить и предыдущие столкновения с американскими лодками. Например, гибель советской лодки К-129 в 1969 году. Она до холода по спине похожа на ситуацию с «Курском». Через несколько суток после бесследного исчезновения в северной части Тихого океана нашей подлодки в японский порт Йокосука зашла американская атомная субмарина «Суордфиш». У нее, якобы после ледового плавания, было сильно помято ограждение рубки. Выполняется поверхностный ремонт, после чего лодка уходит в США, где встает в док на «небольшой профилактический ремонт», из которого она выходит лишь спустя почти 8 месяцев. С экипажа берется строжайшая подписка о неразглашении обстоятельств плавания.

И сразу же по всем СМИ запускается версия Пентагона об исчезновении советской К-129. Озвученная причина — взрыв «ненадежных» советских аккумуляторных батарей. А сами США тут же приступают к ее тайному подъему.

Поэтому не стоит столь уж безоглядно доверять единодушию натовских сообщений. Правду мы, конечно, узнаем, но не сразу.

***

— Что с водолазами, запросили Тихоокеанский флот? — повернулся комфлота к «каперангу»штабисту.

— Так точно! Водолазы у них есть, подготовлены для работы на 100 метрах. Но докладывают, что оборудование для этих работ выработало весь ресурс и не готово… Сердце комфлота словно лизнул холодный шершавый язык. «Не готово…» Господи, сколько раз за эти годы он слышал эти страшные слова. «Выработало ресурс. Не готово…» Когда на содержание флота финансисты выкладывали смету, которой не хватало даже на питание моряков, ему хотелось прямо здесь, сейчас снять трубку «вертушки» и кинуть в лицо этим реформаторам все, что он о них думает, бросить рапорт на стол и уйти, забыть об этом ужасе. Но всегда он останавливал себя. Это самое простое.

Но за ним — тысячи людей, десятки гарнизонов, корабли у причалов. Уйдет он — и кого сюда назначат «реформаторы»? Какого-нибудь лакея паркетного, который, стремясь угодить всем этим «рыжим Толикам», «березам» или «гусям», начнет закрывать гарнизоны, разгонять бригады и дивизии, резать остатки флота?

И он сдерживал себя. Он боролся за флот. Летел в Москву, униженно ходил по роскошным правительственным кабинетам, каждый из которых стоил больше, чем ремонт корабля в сухом доке. Улыбался, пил с ними водку, приглашал в гости, на охоту и пробивал, пробивал, ПРОБИВАЛ эти чертовы деньги!

Уговаривал изнеженных гедонизмом банкиров «спонсировать» флот, ругался с губернаторами… Его флот, его любовь, его боль… Но что значат все его усилия перед этой трагедией? Кому о них рассказать? Женам моряков «Курска», которые вот уже третьи сутки не спят в своих квартирах?

Чем оправдать себя? Как помочь «Курску»?

Горький ход мыслей прервал оперативный.

— ГСА докладывает, что смог сесть на комингс, но не может «присосаться». Нет герметичности.

Аккумуляторы сели. Он всплывает.

— Что известно о натовцах?

— Подозрительно затихли, товарищ командующий. Увели из района своего разведчика, потерян контакт с американскими подлодками. Не похоже на них. В такой обстановке они, наоборот, стараются поближе подойти.

— Обнаружили второй объект?

— Никак нет. Гидрограф его засек, определил его как лодку, лежащую на грунте в 50 кабельтовых от «Курска». Но пока определяли «Курск», объект, видимо, снялся с грунта и ушел из района.

Сейчас ищем… ***

Остается один вопрос — можно ли было спасти моряков, оставшихся в девятом отсеке?

Если бы норвежцы вышли в море даже через час после катастрофы, то к лодке они подошли бы лишь к вечеру воскресенья. Плюс еще почти полтора суток, потраченных на попытки входа.

Итого, к вечеру вторника они смогли бы открыть кремальеру в девятый отсек. Он оказался затопленным. Как проникать дальше, никому не неизвестно до сих пор.

Пока это делают только роботом с видеокамерой. Английская спасательная лодка, как мы теперь видим, была бы не более эффективна, чем наши аппараты. Закрепиться без водолазов не смогла бы.

На съемках видно, что водолазы работают со стропальным оборудованием — то есть течение все же есть, и они найтуются к корпусу. Скорее всего — к рабочей трапеции. На ней же — смонтированное осветительное и прочее техническое оборудование.

Единственным вариантом спасения был такой вариант: у флота имеется собственная служба глубоководных водолазов, которые оказываются на лодке не позже субботы полудня. При учете того, что их скорость работ была бы такой же, как и у «норвегов». Тогда к вечеру воскресенья они смогли бы проникнуть в лодку.

Но своих водолазов у флота не было. Последний отряд был ликвидирован на Тихоокеанском флоте в 1993 году. Почему? Тогдашний министр обороны России осмелился честно ответить на этот вопрос: «Всю страну разворовали. Военный бюджет даже от нищенского запланированного уровня финансировался меньше чем на половину…».

***

Вода все ближе. Ее не видно в полной тьме, но каждой клеточкой тела чувствуешь ее приближение. Вот она уже лизнула грудь.

Все труднее дается каждый вздох. То и дело накатывает забытье, но уснуть, отключиться нельзя. Иначе — все. Тьма.

И вдруг сквозь углекислотную муть, сквозь забытье — гулкий удар по корпусу.

Нашли! Господи, они нашли! Они спасут, они рядом.

И слезы, которые невозможно сдержать, текут по щекам.

Уже не одиноки. Там, наверху, друзья и товарищи борются за спасение, пробиваются сюда!

Опять удар. Словно что-то огромное пытается тронуть лодку стальным пальцем.

«Колокол» сажают! — озаряет сознание.

Только бы успели!

Надо дать знать о себе.

И рука вновь выстукивает по корпусу: Три простых, три двойных, три простых.

Три простых, три двойных, три простых.

— SOS! SOS!.. Вода!

…Три простых, три двойных, три простых… — SOS! Вода!

Томительно тянутся минуты.

А море, словно испугавшись, что люди вырвут у него очередную жертву, все выше подымается по телу, ползет к горлу, стремясь забрать себе моряка.

Не успеют…

Слишком мало времени.

Губы хватают воздух у самого потолка.

И, отдавая свой последний вдох ледяной воде, он еще успел подумать: — ЖИТЬ!!!… ***

Казалось бы, эта катастрофа должна была многому научить командование ВМФ. После гибели АПРК «Курск» командование ВМФ неоднократно заявляло о том, что все надлежащие выводы из катастрофы сделаны и все необходимые мероприятия проведены. Не раз утверждалось, что поисково-спасательная служба ВМФ оснащена всеми необходимыми средствами и полностью готова к немедленным действиям в любой точке России.

Но через 5 лет после гибели «Курска» аналогичная трагедия едва не повторилась на Тихоокеанском флоте. 4 августа 2005 года во время планового погружения у берегов Камчатки в акватории бухты Берёзовой на глубине более 180 м запутался в рыболовецких сетях и элементах подводной системы гидрофонов и не смог всплыть глубоководный аппарат АС-28 «Приз». Спасательная операция продолжалась несколько дней, к ней были привлечены спасатели Великобритании, США и Японии. 7 августа британский беспилотный глубоководный аппарат «Скорпион» («Super Scorpio», «Scorpio ROV») смог освободить АС-28.

Аппарат всплыл. Все моряки, находившиеся на АС-28, были спасены.

Авария «Приза» со всей очевидностью выявила вопиющую неподготовленность флота к чрезвычайным происшествиям под водой. На момент катастрофы из двух спасательных глубоководных станций Тихоокеанского флота одна АС-30 уже несколько месяцев находилась в ремонте. Вторая также должна была отправиться на ремонт всего через пару месяцев. Оба эти аппарата к тому дню технологически устарели и нуждались в полной модернизации. На АC-28 не было ни современных многофункциональных манипуляторов, ни передвижных видеокамер, ни специальных режущих устройств для освобождения от сетей, ни даже современных аварийных буев, с помощью которых можно было бы не только поддерживать связь, но и подавать на аппарат энергию. Аварийного буя на «Призе» вообще предусмотрено не было под предлогом того, что аппарат погружается на глубину до 1000 метров, а с такой глубины буй выпустить просто нереально… И что самое печальное — кроме этих аппаратов в распоряжении Тихоокеанского флота других исправных средств спасения и обследования почему-то не оказалась. Ни глубоководных специальных водолазных скафандров, так называемых «бочек», которые ещё в 60-е годы стояли на вооружении поисково-спасательной службы флота, ни автономных подводных аппаратов типа того же английского «Скорпиона», который, собственно, и спас «Приз». И все три дня флот лишь неуклюже и безрезультатно тралил дно, пытаясь вслепую зацепить «Приз» тралами в ожидании иностранной помощи.

Авария АС-28 со всей очевидностью показала, что никаких реальных выводов из трагедии «Курска» сделано не было. АС-28 был допущен к погружению, не имея на борту положенный запас воздуха, продовольствия и воды.

Никаких новых средств спасения флот так и не получил. Лишь кое-как подремонтировали старые. Не получили никаких новых средств спасения и сами подводники. Ни новых индивидуальных дыхательных аппаратов, ни новых специальных аварийных костюмов, ничего!

В 2005 году поисково-спасательные службы флотов все так же влачили жалкое существование.

Отношение многих командиров и начальников к технологической дисциплине и требованиям безопасности оставалось крайне небрежным.

И это в условиях, когда флот физически устарел, когда все ресурсы прочности и надежности большинства кораблей и систем давно выбраны и боеготовность их поддерживается лишь волевыми решениями командования, продлевающими ресурс «по факту» функционирования. Когда возможности аварийных и спасательных служб ограничены скудными ресурсами и минимальными возможностями.

Куда же тогда были потрачены деньги, выделенные после гибели «Курска» на восстановление поисково-спасательных служб?

И кого же тогда обманывали все эти годы наши доблестные адмиралы?

Себя, Россию, мир?

А главное — зачем?

Надеялись на русский «авось»? Дрожали за свои погоны? Спасали престиж?

Два августа с одинаковой беспощадностью высветили реальное состояние нашего флота, и очень хочется, чтобы третьего такого «августа» не случилось…

Владислав ШУРЫГИН