РУССКИЕ КАЗАКИ

Не вызывает сомнения, что казачество как таковое может принести большую пользу государству. Испокон веков оно было ориентировано на защиту рубежей и коммуникаций страны (Московского царства, Российской империи) и несение караульной службы в городах, где станичники использовались в качестве ударной силы тогдашнего правопорядка. Казачий «спецназ» вел постоянную разведку на юге и востоке страны, ведя войну против башибузуков и хунхузов. Пластунские команды — в одной из них действовал будущий «король репортеров» Владимир Гиляровский, «дядя Гиляй» — зарекомендовали себя самым лучшим образом во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

Павший в позапрошлом году в Подмосковье от руки наемного убийцы товарищ Союза атаманов полковник Владимир Владимирович Наумов одним из первых в начале 90-х непосредственно занимался формированием казачьих частей. С тем, чтобы они, как и раньше, стали родовыми, чтобы сын менял отца, сосед — соседа, чтобы через десятки лет в списках части можно было найти представителя своего рода. В первой половине 90-х, когда Наумов был походным атаманом, Союз казаков сформировал 29 частей и соединений в составе российской армии, 44 заставы и 3 погранотряда. Сейчас, увы, все это разрушается. Наверное, даже трети этих частей нет, да и сохранившиеся — неполного состава.

Нынешняя российская власть не сделала ничего, чтобы, проведя тщательный селекционный отбор, сделать казачество составной частью общей системы государственной безопасности страны. Почему? При Ельцине боялись выпустить джинна из бутылки, боялись появления мощной, дисциплинированной силы, а потому инициировали расколы и делали все, чтобы движение оставалось в своем нынешнем разрозненном виде.

Что касается попытки создать во второй половине 90-х годов «государственный реестр казаков», то она полностью провалилась. А бывший главком ВВС Петр Дейнекин, став начальником Управления по делам казачества при Администрации Президента РФ, досиживал свой срок почетной отставки, и все это прекрасно понимали. На деле ведение реестра привело к еще большему расколу. Впрочем, дальновидные атаманы, сохранив свои общественные структуры, прописали своих казаков и на «государеву службу». Все равно толку от реестра не вышло никакого. Обещанная помощь осталась только на бумаге. Как выживали казачьи общины, так и выживают до сих пор, рассчитывая исключительно на собственные силы и оборотистых атаманов.

В начале нового века, судя по всему, было просто не до казачества. В Кремле решали проблемы иного порядка. Хотя боевые действия на Северном Кавказе воскрешали в памяти свежий опыт добровольческого «батальона имени Ермолова», успешно воевавшего в Грозном в первую компанию. После разгрома банд Хаттаба и Басаева в Дагестане и перехода российской армии через Терек казаки юга только ждали команды «седлать коней», но ее не последовало. Назначение бывшего командующего Северокавказским военным округом генерала Трошева помощником Президента РФ по делам казачества преследовало сугубо аппаратные цели.

Если всерьез браться за создание мощного и современного казачества, то этим нужно заниматься комплексно. Главное — перестать делать ставку исключительно на один только реестр. Будет сильной «общественная» станичная почва, будет сильным и государственный реестр. Одно напрямую связано с другим. Не разделять, а объединять сверху, создав наверху пирамиды Главное управление по делам казачества. Академия казачьих войск, школы вахмистров на местах, авторитетный печатный орган — все это нужно создавать, увязывая в единую вертикально интегрированную систему.

Но главное — наконец, определиться, кто же такие есть казаки. При поздних Романовых и в советское время их называли служивым сословием, что абсолютно не соответствовало действительности. Московская Русь общалась с Доном через Посольский приказ, поскольку Всевеликое войско Донское являлось самым настоящим государством, в основу которого был положен принцип народного управления — через круги, через смену атаманов и старшин. И даже русские митрополиты, а затем патриархи учитывали независимость Дона, предоставив право ставить местных священников из казачьей среды.

Российская империя огнем и мечом покончила со всей этой недопустимой «вольницей». С выборностью атаманов было завершено, и постепенно станичников стали считать вопреки их воле военным сословием. Хотя и до революции находились ученые, которые указывали на то, что казаки являются особым народом в составе русского этноса со своей богатейшей историей, культурой и вековыми традициями.

Предположим на мгновение, что казаки — это все-таки сословие. Тогда как, спрашивается, это сословие уже внутри себя делится на другие сословия: дворян, земледельцев, купцов, промышленников? То есть налицо все признаки самобытного народа, что признавать в столицах не хотели. Кстати, у запорожцев, живших в пределах Полтавской и Черниговской губерний, до 1917 года в паспортах значилось «полтавский казак». Но в том-то и дело, что старого казачества давно уже не существует, — постарались Яков Свердлов и «интернационалисты», захватившие власть в стране в результате гражданской войны. В результате казаки Дона, Кубани, Оренбурга, Терека, Урала, Семиречья, Сибири и Дальнего Востока понесли тяжелейший урон. Фактически казачество было физически уничтожено, а многие станицы, заселенные пришлым элементом, только по названию являются таковыми.

В 1992 году Съездом народных депутатов России был принят закон «О репрессированных народах». Среди перечисленных в нем народов упомянуты и казаки. Но сказав "а", власть не сказала "б" и все последующие буквы алфавита. С одной стороны, старого казачества практически не сохранилось, с другой — в Кремле опасались, что и тех, кто остался, кто сохранил родовую память и пассионарный характер личности, вполне хватит, чтобы возродить казачество в качестве реальной силы, способной остановить развал страны. Тем более что участие добровольцев с лампасами в боевых действиях на территории Приднестровья показало это со всей очевидностью. Вот почему Ельцин и его тогдашняя команда всячески препятствовали возрождению казачества, отсюда и затяжка с принятием закона.

К счастью, мы живем уже в иной России. Подрастает поколение, которое пошло в школу при Владимире Путине и которое не отравлено ядом советской командно-административной системы 90-х. Пришло время подумать и о казачестве. Особенно в свете геополитических, военно-стратегических и этнических угроз, вставших перед нынешней Россией.

Создание казачества — вот что должно стоять в повестке дня перед государством и властью. И в этом отношении казачеству нужно вернуть его статус, что, кстати, наглядно показала последняя перепись населения. По ее итогам выяснилось, что немалая часть населения страны в графе национальность поставила «русский казак».

Павел ЕВДОКИМОВ, товарищ атамана, затем атаман Московского областного округа Союза казаков в 2000–2002 годах Фото Бориса Кудрявова.

Обсудить статью на форуме