<font color=#34352B>ПОПАДЕТ ЛИ ВНОВЬ РОССИЯ В АФГАНСКИЙ КАПКАН</font>

Для России Афганистан вновь становится важным внешнеполитическим приоритетом. По крайней мере, три стратегических национальных интереса страны сфокусированы на афганском конфликтном узле.

Во-первых, скорейшее предотвращение «героиновой интервенции». Этого можно добиться только при помощи эффективной власти в самом Афганистане. Как известно, лишь талибы за последние 20 лет оказались способны резко и кардинально сократить производство опиумного мака в стране.

После американской оккупации в 2001 году наркотрафик в Россию увеличился более чем в 10 раз.

От афганского героина ежегодно умирают более 30 тысяч граждан Российской Федерации. Только в Нижнем Новгороде (с населением 1,5 миллиона человек) число наркоманов, в основном потребителей тяжелых афганских наркотиков, достигло 100 тысяч человек.

Во-вторых, сохранение доминирующего влияния в Средней Азии, которая является зоной жизненно важных российских интересов. В ближайшие 7–9 лет выживание России во многом будет зависеть от ее способности эффективно реинтегрировать постсоветское пространство. Наиболее жесткая конкуренция ожидается именно в Средней Азии, где находятся богатейшие источники природных невозобновляемых ресурсов.

Наконец, в-третьих, усиливающаяся геополитическая конкуренция в Центральной Азии не должна привести к силовой конфронтации России с Соединенными Штатами и Китаем.

Игроки

Основными внешнеполитическими игроками афганского системного конфликта являются США, Пакистан, НАТО, Китай, Россия, Индия, Иран — каждый со своими государственными интересами и собственными национальными стратегиями.

Ключевое правило для любого здравомыслящего государства в региональном конфликте — не дать во влечь себя в прямую военно-силовую конфронтацию. Запутаться в таком конфликте гораздо легче, чем потом выйти из него. Сейчас в такой ловушке в Афганистане оказались США и их союзники по НАТО. Победить там они в принципе не в состоянии, сидеть там бесконечно — тоже. Тотальное же отступление-бегство из Афганистана может привести к «эффекту домино»: западные и прежде всего американские позиции могут оказаться под серьезной угрозой на всем Ближнем и Среднем Востоке.

У американцев два пути. Первый путь — договориться с талибами. Когда министром обороны США был назначен Р. Гейтс (который, кстати, был ключевой фигурой в организации системного противодействия советской интервенции в Афганистан), американцы подтянули сюда максимальное число специалистов из ЦРУ и РУМО: они работали в Афганистане и Пакистане еще в 80-е годы против СССР, налаживали отношения с моджахедами, создавали «аль-каиды» и т. д. 

Конфиденциальные переговоры с представителями движения «Талибан» проходили и в Пакистане, и в ОАЭ, и в самом Афганистане. Но у американцев ничего не получилось и ничего не получится. Талибы закономерно претендуют на полную победу, и им надо только выждать, когда противник полностью выдохнется. Тем более что для настоящих фундаменталистов «сабр» — терпение — всегда является важной чертой политического мышления.

Второй путь — сохранить в течение какого-то периода кризисную афганскую ситуацию более или менее управляемой. Для этого необходимо максимально вовлечь в конфликт те или иные соседние государства, а затем постараться разделить с ними тяжелое бремя силового сдерживания движения «Талибан». С Ираном, естественно, у американцев ничего не получилось и не могло получиться. Китай, у которого и так достаточно сложные отношения с исламским миром, постарается избежать попадания в афганский капкан. Остаются Пакистан и Россия.

Вашингтон попытался за последние полтора года разыграть обострившиеся противоречия между Индией и Пакистаном, чтобы столкнуть «Талибан» и Исламабад. Индийские разведслужбы по согласованию с ЦРУ начали свою комбинационную игру в Афганистане, в зоне племен и на севере Пакистана.

Пакистанский генштаб исходит из того, что появление странного феномена «пакистанских талибов» в 2008–2009 годах — это совместная операция американцев и индусов. Этот феномен удалось ликвидировать только в результате широкомасштабной военной операции пакистанской армии.

В ответ на нажим США пакистанский генералитет сделал два ответных хода. Во-первых, были возобновлены уголовные дела против американских ставленников Зардари (нынешний президент Пакистана), других прозападных деятелей режима, которых в свое время под влиянием Вашингтона вернул в страну П. Мушарраф.

Во-вторых, в высших эшелонах пакистанского генералитета стали усиливаться позиции силовой группировки, прежде всего в разведсообществе, настаивающей на кардинальном усилении поддержки движения «Талибан» в Афганистане.

Таким образом, Исламабад, судя по всему, начинает свою многоходовую комбинацию в Афганистане.

Вовлечение в войну

Американцы и натовцы стали уделять все большее внимание и Москве, обрабатывая различных российских политиков и настаивая на усилении разностороннего сотрудничества по поводу афганской ситуации. Экономический кризис заставил Москву все более заметно поддаваться на эти уговоры.

Российская территория де-факто превратилась в основной транзитный путь для снабжения натовских и американских войск в Афганистане. Москва постепенно активизирует отношения и связи с прозападным коррумпированным режимом Карзая, при котором в нашу страну хлынул девятый наркотический вал.

Сейчас Россия претендует на то, чтобы начать восстанавливать (на западные деньги) 142 предприятия, построенные Советским Союзом на территории Афганистана.

Скорее всего, Россия получит гарантии по поводу западного финансирования, но при условии, что обеспечение безопасности восстанавливаемых промышленных объектов возьмет на себя российская сторона.

Так на афганской территории могут появиться первые отряды нового «ограниченного контингента», но уже не СССР, а Российской Федерации. Дальше все пойдет по отработанному сценарию. Талибы объявят Россию союзницей НАТО и США. Российских граждан в Афганистане начнут убивать и захватывать в заложники. Москва, чтобы не потерять остатки своего политического веса и авторитета в регионе и под давлением Вашингтона, постепенно начнет увеличивать свое силовое присутствие.

(Действительно боеспособных частей в Российской армии осталось не так уж и много. Поэтому для новой афганской кампании придется набирать контрактников-наемников с соответствующими последствиями.) В рамках этого сценария военное сотрудничество с НАТО в Афганистане будет интенсифицироваться.

Новое российское вмешательство в афганский конфликт станет еще большей трагедией для нашей страны, чем 20 лет назад. Неминуемое военное поражение России, бессмысленная гибель р о с сийс к их солдат и офицеров приведет к обострению «пораженческого синдрома» в армии. Российские позиции в Средней Азии будут предельно ослаблены. Осложнятся отношения с исламским миром, где Москву все более будут рассматривать как прозападную марионетку.

Баланс сил во всей Центральной и Южной Азии еще более изменится не в пользу России.

Поэтому вмешательство России в Афганистан даже на уровне «охранных взводов» в контексте и по условиям западного сценария совершенно неприемлемо. Но, в любом случае, проблема реализации национальных интересов всегда остается приоритетной. Нам нужны собственная стратегия и свой сценарий политической игры в Афганистане.

Что же делать?

Для этого, прежде всего, нужно договориться с движением «Талибан». Рано или поздно талибы все равно победят и объединят всю страну.

В поддержку этого тезиса работают два главных фактора. Во-первых, талибов поддерживает абсолютное большинство афганского населения. Афганцы считают талибов единственной политической силой, способной вновь консолидировать страну, обеспечить внутреннюю безопасность и стабильность. Во-вторых, преобладающая часть нынешних «региональных баронов», которые окружают Карзая, одновременно имеют хорошие отношения с талибами и в нужный момент обязательно перейдут на их сторону.

Что касается фундаментализма «страшных и ужасных» талибов, то во многом все это специально провоцировалось в рамках психологической войны.

Да, талибы запретили в стране телевидение. Но, например, нынешнее российское телевидение, с его аморальностью, прозападной ориентацией, антитрадиционализмом, тоже было бы не грех запретить.

Да, талибы уничтожили несколько памятников древней культуры, в частности огромные изображения Будды в Бамиане. Но сколько тысяч памятников за последние десятилетия было уничтожено, например, в России, в Китае?

Талибы вполне способны договариваться, и с ними можно и нужно вести переговоры, в том числе и по стратегическим вопросам. Но… ключевой вопрос: почему американцам не удается с ними договориться? И вот тут появляются нюансы восточной политики. Москва, как и Вашингтон, не смогут договориться напрямую с талибами, без учета регионального окружения.

У Москвы здесь есть козыри, которые отсутствуют у американцев. Москва имеет трех потенциальных региональных союзников, в тесном и конфиденциальном сотрудничестве с которыми и можно решить афганский ребус.

Наиболее важную роль играет Пакистан. На фоне обострения американо-пакистанских отношений и формирования стратегического треугольника США-Индия-Израиль, а также в условиях определенного охлаждения китайско-пакистанских отношений Исламабад крайне заинтересован в новых региональных союзниках. Пакистанский генералитет опасается, что Вашингтон и Дели взяли согласованный курс на раздробление и уничтожение Пакистана. Поэтому в случае формирования российско-пакистанского тандема по Афганистану можно было бы ожидать начала достаточно плодотворного конфиденциального диалога между Россией и движением «Талибан».

Кроме того, другим важным региональным союзником для России по афганской проблеме мог бы стать Иран. Тегеран крайне заинтересован в том, чтобы американские и натовские войска покинули Афганистан. Но он также стремится к тому, чтобы не допустить возобновления конфронтации между движением «Талибан» и Тегераном.

Именно Москва могла бы взять на себя инициативу формирования стратегического дипломатического треугольника Россия-Иран-Пакистан, чтобы обеспечить стратегическую стабильность и предсказуемость ситуации в Афганистане после ухода сил западной коалиции. Ни Вашингтон, ни Брюссель не способны этого сделать.

Однако эффективное взаимодействие с движением «Талибан», Пакистаном и Ираном требует ювелирной, изощренной, рефлексивной интеллектуальной работы и соответствующей переговорной тактики. Учитывая произошедшую за последние 25 лет деградацию наших соответствующих служб и ведомств, сомневаюсь, что нам удастся добиться здесь нечто выдающегося и стать ключевым игроком в афганской ситуации. Поэтому я даже не касаюсь проблемы третьего важнейшего стратегического партнера России по афганской теме.

Остается надеяться хотя бы на то, чтобы вновь не наступить на старые афганские грабли.

Шамиль СУЛТАНОВ,

Президент Центра стратегических исследований «Россия — Исламский мир»