<font color=#7B3D43>ПРОЗРЕНИЕ УКРАИНСКОГО НОСТРАДАМУСА</font>

Сейчас имя украинского писателя Александра Корнейчука забыто, но ещё живы люди, помнящие, сколько шума наделала его пьеса «Фронт». Конфликт «прогрессивного» подчинённого с «отсталым» начальником, которого в финале смещают распоряжением самого высокого начальства, сидящего за кремлёвскими стенами, уже тогда набил оскомину. Только на дворе стоял август 1942 года, и герои спорили не о внедрении передовых технологий на чесально-мотальной фабрике, а о плане разгрома рвущихся в глубь страны немцев, и неудивительно, что некоторые полководцы узнали себя в самодурствующем герое Гражданской войны командующем фронтом Горлове.

«Фронт» был напечатан в «Правде» с 24 по 27 августа 1942 года и, следовательно, был санкционирован на самом высшем уровне — и все же обиженные военачальники потребовали запретить постановку.

Но Сталин, который ещё до публикации лично внёс в текст поправки, велел ставить «Фронт» во всех театрах, а критикам в папахах с издёвкой заметил: «Воюйте лучше, тогда не будет таких пьес!».

На драму обратило внимание и ведомство Геббельса. Её переделанный вариант неоднократно ставился на оккупированной территории под названием «Вот так они воюют».

О «Фронте» много спорили, но саму операцию, которую планировали её герои — мыслящий категориями Гражданской войны командующий фронтом Горлов и его строптивый подчинённый командарм Огнев, — никто не рассматривал. Между тем Корнейчук описывал сражение, которое случилось в реальности, но через два с лишним года после того, как текст пьесы появился на страницах «Правды». И это не нарочито туманные предсказания какого-нибудь Нострадамуса! Операция описана подробнейшим образом с множеством деталей, и отличается от произошедшей два года спустя лишь меньшим масштабом.

Без суфлёра!

«С севера на подступах к укреплениям станции Колокол командующий армией Огнев оставляет заслон, а сам с приданной ему кавалерией взламывает оборону у села Александровка и движется к местечку Вороньи Плоты, — излагает начальник штаба фронта план наступления. — Южнее станции Колокол делает прорыв танковый корпус с приданной ему десантной группой автоматчиков… Немцы, чтобы не попасть в полное окружение, должны будут оставить станцию и двинуться по единственной свободной дороге, но эту дорогу легко пересечь Огневу из Вороньих Плотов. Остаётся один путь отступления — по сугробам, без дорог, бросив всю технику. Тогда вступит в свои права кавгруппа».

Командарм резонно возражает, что у немцев не 50, как предполагалось, а все три сотни танков, часть которых сможет отразить наступление танкового корпуса, а остальные отрежут и разгромят его войска. Так и происходит — прорвавшись к Вороньим Плотам, армия и кавалерийская группа сами попадают в окружение… До этого момента можно было предположить, что Корнейчук списывает ситуацию с разгрома Советских войск под Харьковом в мае 1942 года, который он наблюдал, служа в политуправлении Юго-Западного фронта, однако события в пьесе разворачиваются по-другому.

«Мы оставляем в местечке два полка, все пушечки, что потяжелее, четыре эскадрона конницы для виду, — импровизирует Огнев. — Пожалуйте, фашисты! Армия сидит и ждёт ваших клещей… А мы с конниками рванём, что есть духу, в задние ворота Колокола. Когда же займём, ихним таночкам придётся обратно двигаться быстренько… но уже поздно. Склады с бензином, снарядами, питанием всех родов — в наших руках».

Импровизация срабатывает, победителя назначают командующим фронтом. А через два года случилось удивительное!

С 6 по 28 октября 1944 года командующий 2-м Украинским фронтом маршал Малиновский и возглавивший группу армий «Юг» генерал Фриснер перенесли драму с театральных подмостков на равнину между старинными венгерскими городами Дебрецен и Надьварад (ныне румынский Орадя).

Как и в пьесе, вражескую группировку, имевшую дивизиям 53-й армии и прорвавшейся к Дебрецену конно-механизированной группе генерала Плиева, перерезали их коммуникации, но нарвались на указанный в спектакле ответ. Главные силы конномеханизированной группы не стали прорываться назад, а ударили с тыла по Надьвараду, и вражеский фронт рухнул.

Александр Евдокимович Корнейчук, 1905–1972.

Смотрел ли кто-то из участников операции драму Корнейчука, неизвестно, но разыграли они её блестяще и без всякого суфлёра.

Феномен загадочного прозрения сталинского фаворита так и остался неразгаданным. Однако известно, что в 1944 году Александр Евдокимович Корнейчук выдвигал проект преобразования СССР и занятых советской армией восточноевропейских стран в славянскую федерацию, а под конец жизни серьёзно работал над пьесой, где сатира на впадающую в застойную спячку власть сочеталась с библейскими мотивами.

Есть версия, что всю жизнь успешно изображавший простоватого хохла писатель предчувствовал и отслеживал процессы, результатом которых в 1949 году стало Ленинградское дело, а в 1991-м — Беловежское соглашение. Но это уже тема отдельного исследования.

Юрий НЕРСЕСОВ