<font color=#627178>«РЕФОРМИРОВАТЬ МВД —ОЧЕНЬ ПРОСТО»</font>

— Реформа, безусловно, необходима, потому что признаки нездоровья милиции нарастают, как снежный ком. По итогам 2009 года, по данным Департамента собственной безопасности МВД, более 5 тысяч работников милиции совершили уголовные преступления. Это на 11% больше, чем в 2008 году. А 100 тысяч сотрудников милиции совершили различные нарушения законности: от сокрытия преступлений до хамства по отношению к гражданам. Всего у нас в МВД, включая Внутренние войска, занято около миллиона человек. Получается, что каждый десятый милиционер — нарушитель.

Безусловно, это не нормальная ситуация. Необходимо решать эту проблему. Но решения предлагаются очень разные.

Как лично я вижу реформирование МВД? Я считаю, что главное — это очищение рядов милиции от преступников, коррупционеров, взяточников — от всех, кто дискредитирует органы. В этом и должен быть заключен смысл реформы, этого ждет народ.

Вместо этого начались совершенно непонятные РЕФОРМИРОВАТЬ МВД — ОЧЕНЬ ПРОСТО Владимир ОВЧИНСКИЙ: Но сегодня в России делается всё, чтобы модернизация важнейшего силового ведомства шла по ложному пути организационные изменения. Начали с уничтожения двух работоспособных служб милиции. Ликвидировали Департамент режимных объектов в центральном аппарате МВД России. То есть уничтожили централизованное управление подразделениями, которые обеспечивали правопорядок в закрытых городах и на режимных объектах — это бывшее 8-е главное управление МВД. Подвластные ему органы внутренних дел переданы под управление местных территориальных органов МВД.

Закрытые города — а у нас их 45 — это места сосредоточения объектов Атоммаша, ВПК, хранения оружия массового поражения. Некоторые из них до сих пор на карту не нанесены. Города эти могут находиться на границе субъектов Федерации, в федеральном подчинении. Там особый режим проживания, безопасности, подбора кадров. У местных властей — районных, областных — зачастую даже нет допусков в эти места! Все это хозяйство, конечно, требует централизованного управления. Но этот орган в МВД ликвидирован! Зачем это было сделано?

Кому это мешало?

Дальше реформа затронула транспортную милицию. У нас в России — около 20 линейных управлений — и все это также лишилось централизованной системы.

Две вещи в России, наиболее подверженные потенциальным атакам террористов, — режимные объекты и транспорт — оказались фактически незащищенными.

А еще раньше, в сентябре 2008 года, президентским указом были ликвидированы подразделения по борьбе с организованной преступностью. Функции УБОПа были разделены между другими структурами МВД: уголовный розыск стал заниматься борьбой с оргпреступностью «общеуголовной направленности», а органы по борьбе с экономическими преступлениями — борьбой с коррупцией и делами «экономической направленности». Ну а вчерашним убоповцам было поручено… противодействовать экстремизму и защищать «лиц, подлежащих государственной защите».

Но ведь оргпреступность — явление универсальное. В нем нет разделения отдельно на «мокруху» и отдельно — на коррупцию и мошенничество. Все взаимосвязано, организованные банды занимаются и тем, и другим.

Кроме того, УБОП противодействовал терроризму, работал «на земле» — на том рутинном и широкомасштабном уровне, где ФСБ действовать не способно. Но в конце 2008 года кому-то показалось, что с терроризмом в России и в мире покончено — и убоповцев «переквалифицировали» заниматься экстремистами. Но экстремизм — это, во-первых, расплывчатое явление: от мятежей до критики начальства и печально знаменитой 282-й статьи. Экстремистами как раз должно заниматься ФСБ — это ее задачи. Поручили милиции — вышло криво.

То есть пока что под видом реформы МВД произошло уничтожение трех работавших высокопрофессиональных служб: УБОПа, «транспортников» и «Восьмерки». После этого решили бороться с коррупцией внутри самого МВД. Но вместо того, чтобы укрепить подразделения собственной безопасности, начали создавать новые прототипы политотделов — подразделения по морально-психологической подготовке личного состава. Кому это нужно?! Они занимаются выпуском стенгазет, организацией походов в кино и т.д. — и все это в отсутствие четко сформулированной государственной идеологии. Каких фильмов они там насмотрятся?

- Нынешняя милиция — наследник советской милиции, создававшейся в принципиально ином социуме. Это был, по сути, вооруженный народ, защищающий сам себя от контрреволюционных элементов. Сегодня российское общество выстроено по иным законам, и современная милиция — это, скорее уже, орудие государства по наведению порядка среди граждан. То есть, фактически, это полиция. Не следует ли привести МВД в соответствие с новыми идеологическими реалиями?

— Тут не нужно придумывать велосипед. Новое руководство МВД только что пригласило меня в состав комитета по разработке нового закона о милиции.

Я посмотрел уже поступившие в комитет предложения от учебных заведений МВД — это какая-то самодеятельность. Люди не знают элементарных международно-правовых требований к современной полиции. Просто возьмите и посмотрите, что пишут в ООН, в ОБСЕ, как к проблеме подходят в стандарты и соблюдайте их — только и всего.

К тому же, если вы хотите делать новый закон об органах внутренних дел, то для начала не называйте их «полицией». Это ведь однозначная ассоциация с «полицаями» и с «полицейским государством». Народная память о «полицаях» продержится еще несколько поколений, ну а правозащитникам только дай повод посудачить о «тирании». Хотите переименовать «внутренние войска» в «национальную гвардию»? Это другой разговор. Но полицаев не вводите.

- Вы говорите, что главное — очищение рядов. Но такое ощущение, что вся система внутренней безопасности в стране попросту не работает. Последний громкий пример: в США возбудили дело против мировых корпораций, дававших взятки в России. И лишь после этого наша прокуратура решилась на какие-то вялые действия: до этого же никто и пальцем о палец не ударил.

— Это проблема не столько МВД, сколько всей уголовной политики, существующей в России. Она очень противоречива: мы все время шарахаемся от радикал-либерализма к сугубо репрессивным мерам и драконовским наказаниям и обратно. Логики в этих метаниях не просматривается. МВД — всего лишь исполнительная часть этой политики.

У нас начали вести борьбу с коррупцией под видом исполнения требований соответствующих конвенций ООН и Совета Европы. Но борьба с коррупцией на Западе приводит к выявлению похищенных коррупционерами активов и противодействию преступным сообществам, связанным с этими коррупционерами. Арест, конфискация, возвращение на родину — все очень четко и просто. А у нас в стране не существует даже административной ответственности за незаконное обогащение!

Некий чиновник честно заполняет декларацию, указывая в своей собственности 5 особняков стоимостью 50 миллионов долларов. Происхождение этих средств объяснить он не может. В соответствии с конвенцией ООН чиновник, как минимум, должен быть уволен с работы, поскольку на этой работе столько заработать он не мог — а имущество его конфискуют. А у нас институт конфискации как вид наказания был отменен еще в 2003 году.

Восстановлена в Уголовном кодексе конфискация была только в 2006 году, но не как наказание, а как некая иная мера уголовно-правового воздействия.

Из-за этого институт конфискации до сих пор практически не работает.

Поэтому в случае вашего примера с коррупционными поставками автомобилей в российские ведомства ситуация предельно ясна: то, что в США является противозаконным, в России фактически не подпадает под преследование.

Два года назад в России принимали первый национальный план по противодействию коррупции. В плане этом даже не было слов «организованная преступность»! Как же тут бороться с тем, чего «нет»? И только сейчас, в начале апреля, после неоднократных предложений Валерия Зорькина в новый план вошли пункты по возвращению похищенных активов и по борьбе с оргпреступностью.

К тому же эти коррупционные сделки касались сразу несколько ключевых ведомств в стране. От кого же тут ждать борьбу с коррупцией, если налицо системная деградация всего государства?

- Каков, на Ваш взгляд, уровень коррупции в самом МВД?

— Высокий. Но не тотальный.

- Не лучше ли в таком случае сделать то, что советуют многие горячие головы: не реформировать МВД, а с «нуля» создать новое ведомство? После чего закрыть МВД и ввести «запрет на профессию» для бывших эмвэдэшников?

— Что значит с «нуля»? Мы же с Луны инопланетян не завезем. Кого бы мы ни пригласили, это будут наши, российские люди. Они живут в нашем обществе и подвержены его порокам. Пресловутого механизма «создания ведомства с нуля» не существует.

Более того, даже нынешняя коррумпированная система способна к обновлению. Любая система и структура являет собой пирамиду. И когда люди внизу пирамиды увидят, что начальники наверху перестали нарушать закон, брать взятки и откаты, многое поменяется.

Если кого-то наверху реально и показательно накажут, это кардинально изменит ситуацию во всей ведомственной пирамиде.

Тот, кто участвовал в коррупционных схемах, локализует свое участие. А многие, вот-вот готовые преступить закон, откажутся от своих намерений.

Мы не можем создать идеальную ситуацию с кадрами. Говорят, давайте армейских офицеров возьмем. Но, во-первых, их всех переучивать потребуется. А, во-вторых, как показывает опыт, военные приходят в МВД и… берут взяток больше, чем работники милиции. Потому что у неподготовленных людей нет системы адаптивности, они начинают хапать все подряд.

Поэтому реформу надо базировать на тех людях, которые есть. Если это явные преступники и предатели — выжигать их каленым железом. Если не замазан в злодеяниях — пытаться улучшать их природу.

- С недавних пор главная претензия общества к работникам милиции связана не с их продажностью или непрофессионализмом, а с тем, что уже сами милиционеры представляют собой угрозу обычным людям. Они расстреливают граждан в магазинах, давят на перекрестках, насилуют в участках и т.д. Такое ощущение, что милиция почувствовала себя высшей кастой среди моря «шудров».

— Все это можно очень быстро пресечь. Возьмите Казахстан. Назарбаев принял в отношении сотрудников милиции элементарные законы: к примеру, если задерживают милиционера с запахом алкоголя — моментально увольняют из органов без пенсии. Если он 2 раза нарушает правила дорожного движения — увольнение без пенсии. Всюду на дорогах — камеры слежения. Дорожно-патрульную службу убрали с улиц: работают мониторы. Я приезжаю в Казахстан, меня встречает полковник МВД, везет на своей машине и вдруг тормозит, держит 50 км/ч. Что такое?

Знак ограничения скорости. Но тебе-то чего бояться?

Оказывается, уволят немедленно, невзирая на чины!

Даже безумный Саакашвили сумел за неделю навести порядок в ГАИ. Решения наипростейшие: все, кто брали взятки, посажены или уволены. Остальным поднята зарплата. Драконовские меры — вот и вся реформа.

Почему у нас нельзя так сделать? Увы, вместо простых вещей — того же видеонаблюдения — у нас происходит чтото чудовищное. Выделены миллиарды рублей — в итоге 80% всех видеокамер в Москве испорчены или являются мулежами. Деньги украли, возбужденное уголовное дело пробуксовывает. Никто не посажен и не арестован даже. А вот Назарбаев сажает в тюрьму целыми составами министерств.

Человек так устроен, что его только страх сдержать может. И пока в России не будет осуществлен «правовой террор», мы никогда не наведем порядок.

У всех еще долго будет на слуху случай с майором Евсюковым. Он признан вменяемым, но, на мой взгляд, совершал свое злодеяние явно не в обычном состоянии рассудка. Опасны ли такие милиционеры?

Конечно. Теперь вопрос: как снизить вероятность подобных преступлений, совершаемых работниками МВД?

Решение давно известно, но у нас оно почему-то не применяется: периодическое психологическое тестирование. В России сейчас милиционер проходит тесты лишь при поступлении на работу. А жизнь показывает, что психический надлом происходит через полгода-год после прихода в милицию. Человек попал не туда, куда стремился. Или надломился на чем-то.

А его проверили один раз — и всё, ступай, работай!

В других же странах служителей порядка проверяют каждые полгода, используя детектор лжи, а в особо сложных случаях — сыворотку правды. Нынешняя психологическая диагностика достигла такого уровня, что дает гарантию точности результата на 100%.

Создайте психологическую службу, закупите аппаратуру, научите людей — все равно это будет дешевле и на порядок эффективнее, чем разрушение и демонтаж системы под видом «реформы».

- Почему же ничего не делается? Точнее, почему всякий раз выбираются неверные пути?

— Потому что привычнее отчитаться о «реформе» по внешним признакам (что-то сократили, что-то ликвидировали), чем по КАЧЕСТВЕННЫМ изменениям.

- Если простые граждане видят, что милиция их не защищает и что закон действует избирательно, то почему бы не раздать оружие населению — пусть защищает себя само! Опыт Эстонии или Молдавии показывает, что наши люди вполне способны жить — и нормально жить — вооруженными.

— Этот опыт неприменим к России. В России один из самых высоких уровней убийств на 100 000 населения: мы на 3-м месте после Южной Африки и Латинской Америки. В целом на планете совершается 7 убийств на 100 тысяч населения. В США — 6 убийств, в Евросоюзе — 1 убийство. А в России — 18 убийств. При этом у нас не считается убийством нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть. Человека зарубили топором, он еще 3 часа прожил и умер — в России он не считается убитым!

В той же Эстонии изначально был очень низкий уровень убийств. А у нас… Где еще в мире есть такие города, как Нижний Тагил или Тобольск, в которых больше половины всего мужского населения судимы за тяжкие преступления? Добавьте к этому зашкаливающие уровни алкоголизации, наркомании и психических заболеваний, примите к сведению крайне неблагоприятный социальный климат в обществе, приплюсуйте злостную бытовуху, и картина станет ясна: Россия — никакая не Эстония.

У нас из всего количества убийств четыре пятых приходятся на бытовые убийства: нож, утюг, табуретка. И каждые четыре из пяти убийств совершаются в состоянии алкогольного опьянения. Если в России будет разрешена свободная продажа оружия, то в течение 5 лет нас будет ждать гигантский всплеск бытовых убийств. Потому что если дал табуреткой спьяну по голове, то погибает 1 из 10. А если пальнул в лицо из огнестрела, то погибает каждый. Так что свободная продажа оружия приведет не к защите населения, а к настоящему беспределу.

Беседовал Денис ТУКМАКОВ